Православие и театр: отношение церкви и мнение священников, тонкости и нюансы, ответы на частые вопросы

Православная церковь о театре и актерстве: отношение, мнение и ответы на частые вопросы

Театр порождение языческого мира, история его насчитывает уже не одну тысячу лет. Но когда мир, породивший Западную цивилизацию, стал христианским, отношение к театру со стороны Церкви в разное время было неоднозначным. Главным образом из-за того, что актёрам приходилось принимать личину других людей.

Церковь и театр

Отношение святых отцов Церкви было не однозначным. В настоящее время какой-то официальной позиции Церкви по отношению к театральному искусству нет, и отношение вполне либеральное.

И в течение веков театр существовал во всех православных империях в том или ином виде. Его знала Византийская империя и в большей мере Российская империя, где театр стал способом интеллектуального общения человека с человеком, с обществом и Императором. Он играл огромную роль в том смысле, что осуществлял роль связного между обществом и государством.

Интересно! Театр в переводе с древнегреческого обозначается как зрелище или то, что можно смотреть, видеть. Это ключевые слова, так как театральное искусство основано именно на визуальной основе.

Важно также заметить, что это явление было характерно не только для Запада, но и для Востока, где также формы театрального искусства были распространены довольно широко, что еще раз подтверждает ту формулу, что театр охватил все культуры человечества.

Арелатский собор о театре

Интересно, как менялось отношение Церкви к теме «Театр и религия» в течение веков.

Одно из решений по поводу театра, на которое принято ссылаться, принял Арелатский собор. Под таким названием принято воспринимать соборы, которые проходили в городе Арле (юг Галлии) с 314 по 1275. Определения этих соборов, проходящих в городе Арелате или Арле, были самые разнообразные, важные для христианского мира:

  • осуждение ереси донатизма;
  • определение пасхалии;
  • определение против гладиаторских боев;
  • осуждение пелагианства.

Это те решения, которые были приняты Церковью еще до разделения и среди них и такое: «Актеры, коль скоро они продолжают свои занятия, отлучаются от причастия».

То есть надо понимать, что ранняя Церковь осуждала не сам театр как искусство, но именно актерство, т. е. способ принимать чужие личины и быть не самим собой.

Важно знать! Любое искусство не должно уводить человека из мира в иллюзию, а наоборот, вести в мир, ставить жизненно важные вопросы и побуждать человека ответить на них.

Театр: опасно ли для души

Отношения церкви и театра прежде всего исходит из того какие опасности исходят от театрального искусства потенциально и для зрителя и для актёра, в последнем случае, прежде всего.

Здесь можно говорить о грехе актёрства, который состоит в следующем:

  • грех любоначалия, который заключается в том, что актер воображает себя властителем дум, мыслей и самого человека;
  • лицедейства, когда актер не может справиться с тем, что надо выйти из образа, стать самим собой.

Читайте о грехе в православии:

Всего этого можно избежать, если пытаться воплотить в том или ином персонаже не собственные амбиции, желания и хотения, а просто то, что заложено в него автором. Это главная проблема для исполнителя той или иной роли, которая отделяет его от Бога.

Цитаты святых отцов о театре и зрелищах

Святые о театре в ранней, да и поздней Церкви были одного мнения о нём. Как правило, оно было отрицательным, суть театра, по мнению отцов, состояла в том, что она отвлекала мирян от спасения.

Однако надо обратить внимание на то, как формулируются определения Вселенских Соборов относительно того, что мы сейчас подразумеваем под театром:

  • 3-е правило Шестого Вселенского собора провозглашает тот принцип, что «никому из клириков нельзя жениться на позорищной». Некоторые современные священники это слово трактуют как артистка, но это не так, потому что позорищная — это проститутка, публичная женщина, а вовсе не актриса;
  • 24 правило этого собора запрещает посещать членам клира «ристалища», т. е. забеги коней. Но это никак не относится к театру;
  • 51-е правило запрещает участие в смехотворных зрелищах, что также не совсем совместимо с современным театральным представлением;
  • наконец, 62 правило этого же собора запрещает надевать мужчинам женскую одежду, а женщинам мужскую.

Но это было правило греческого театра, где в представлении участвовали в основном мужчины, в настоящее время в этом нет никакой необходимости. Таким образом, в правилах Вселенских Соборов мы не можем найти никаких прямых запрещений на театральные постановки.

Важно! Вселенские Соборы никак не запрещают косвенно или напрямую театральное искусство.

Интересно о православии:

Преподобный Амвросий Оптинский (Гренков) про театр

Не стоит забывать о том, что все же театр — порождение языческой культуры, и это явление плавно перетекло в православный мир. Поэтому понятно, что у разных святых отношение к театру было неоднозначным.

Вот к чему сводились мысли особенно почитаемого в современной России святого преподобного Амвросия Оптинского.

«Оттого теперь и появляются люди, подобные вашему N, — спорливые, упорные, раздражительные, — что они учатся нравственности в театрах. Приходилось слышать, что некоторые называют театр порогом церкви. Пожалуй, с этим можно согласиться, что театр есть порог церкви, только с заднего крыльца. Спросим еще: все, делающееся в театрах, какое должно иметь влияние на неиспорченную натуру молодого человека? Без сомнения, оно должно породить и укрепить в нем звериные чувства с неизменными скотскими потребностями. О преимуществе же храмов Божиих пред театром я считаю и говорить излишним.»

  1. Православная церковь о гипнозе: отношение, мнение и ответы на частые вопросы
  2. Православная церковь о либерализме: отношение, мнение и ответы на частые вопросы
  3. Православная церковь о гомеопатии: отношение, мнение и ответы на частые вопросы
  4. Православная церковь о татуировках: отношение, мнение и ответы на частые вопросы

запрещает надевать мужчинам женскую одежду, а женщинам мужскую.

Я так понимаю, что имеется ввиду запрет носить женщинам брюки? Почему? Чем это обосновано?

Добрый день. Нет, речь не идет именно о ношении женщинами брюк. Действительно, существует ряд канонических правил, запрещающих женщинам носить мужскую одежду, а мужчинам — женскую. Наиболее часто приводят такую цитату из Ветхого завета: «На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье, ибо мерзок пред Господом Богом твоим всякий делающий сие» (Втор. 22:5)

Также, 62 правило Шестого Вселенского собора включает в себя такие строки:«…определяем: никакому мужу не одеватися в женскую одежду, ни жене, в одежду, мужу свойственную…»

13 правило Гангрского поместного собора гласит: «Аще некая жена, ради мнимого подвижничества, пременит одеяние, и вместо обыкновенныя женския одежды, облечется в мужскую, да будет под клятвою»

Как видим, действительно, каноническими правилами женщине запрещается носить одежду, предназначенную для мужчин. Однако, являются ли женские модели брюк мужской одеждой? Если мы вспомним, как одевались мужчины и женщины во времена Книги Второзакония, то не увидим большой разницы — на тело надевалась рубаха, поверх которой надевалась накидка. Женскую одежду отличали более тонкие ткани и свободный крой, однако, существенных различий не было. Конечно же, в те времена никакой речи не могло идти о брюках, ни мужских, ни женских.

Сегодня сложно найти мужчину, готового надеть на себя брюки женского кроя. Да и женщины выбирают для себя соответствующие модели. Поэтому неправомерно считать брюки исключительно мужской одеждой. Другое дело, что внешний вид православной женщины должен быть сдержан и скромен, но для этого не обязательно носить исключительно юбки.

Как реагировать на критику Церкви?

Советы пастырей

И критику Церкви, и подчас довольно агрессивные нападки на христианство и церковную жизнь сейчас можно услышать довольно часто. Это «любимый конек» некоторых СМИ, частая тема не всегда спокойных и взвешенных дискуссий в интернете, да и на улице, бывает, звучат обидные для православных слова. Как христианину вести себя, когда он сталкивается с критикой Церкви? Надо ли отвечать на нападки, оправдывать свою веру, защищать Церковь? В каких случаях молчание – золото, а в каких – нет? Мы попросили пастырей ответить на эти вопросы и рассказать, как лично они реагируют на критику в адрес Церкви, когда она раздается в их присутствии.

Критика звучит от тех, кто не понимает, что такое Церковь

– Критика редко бывает созидательной. Разрушать всегда легче, чем строить. Критика Церкви всегда слышится от полуграмотеев и дилетантов, тех, кто не пережил радости пребывания и жизни в Церкви. Критика Церкви схожа с охаиванием армии. Кто не служил срочную службу, больше всех бывает недоволен и возмущен. Кто ни разу не открывал Евангелие и не знает, что такое Символ веры, дерзает много и глупо рассуждать про то, в чем он полный профан.

Критик Церкви чаще всего отделяет себя от нее: «Я не в Церкви, потому что там всё не так». Его критике подвергается исключительно внешняя церковная жизнь. Шелуха и мусор всегда на виду, потому что плавают на поверхности. Всё ценное и важное сокрыто на глубине. Увидеть глубину способен не каждый, у многих просто отсутствует зрение.

Критика звучит от тех, кто не отличает Церкви от церкви. Критикуют патриарха и архиереев, пороки духовенства и низкий уровень нашей культуры и образования, стяжательство и пьянство. Содержание критики можно до бесконечности расширять и множить. Но заметим: то, что критикуют, Церковью не является. Критикуются человеческий фактор и наша греховная немощь. В данном случае критика принимается, но с одним условием: критикующий должен помочь нам стать лучше. А об этом он меньше всего думает.

Когда критикуют Церковь, нужно всё терпеливо выслушать, дать собеседнику выговориться. Важно услышать конструктивную критику. Иногда можно даже извиниться за чье-то соблазнительное поведение или явное хамство – это есть в нашей церковной жизни, и отрицать это нельзя. Но когда будем отвечать недовольному Церковью, главный акцент сделаем на добром и созидательном, чем Церковь живет и чему она учит, – и это также отрицать нельзя. Абсолютно свободно и, самое главное, бесплатно любой человек может прийти в храм – часто памятник или шедевр архитектуры, где тепло зимой и прохладно летом, послушать пение прекрасного хора или интересную проповедь, поучаствовать в воскресном чаепитии или приходском празднике, отдать своих детей в различные творческие кружки или спортивные секции. Как говорится, было бы желание и побольше любви в сердце. Не соглашусь, что нельзя среди сотен храмов найти свой, а из тысячи священников – отца и наставника.

Критика Церкви множится от дешевых СМИ, ток-шоу, сплетен и вранья из интернета. Нормальному человеку от подобных источников нужно держаться подальше. Нельзя превращаться в информационную помойку. Человек – это не мусорный контейнер. Важно убедительно говорить о том, что хорошего и полезного в Церкви на порядок больше, чем дурного и соблазнительного. Церковь – это большая, многодетная семья, но в каждой семье, к сожалению, по пословице, не без урода. Признание ошибок только поднимет авторитет Церкви в общественном сознании, так же, как и ее правдивое евангельское слово.

Церковь – столп и утверждение Истины, и она не может ошибаться и говорить полуправду. Тогда этот не Церковь. Глава Церкви – Христос, и она основана Им, поэтому Церковь не нуждается ни в чьей защите. Наоборот, она защищает и спасает всякого, кто вступает в ее недра, желая познать Истину и наследовать жизнь вечную.

Надо различать, где оскорбление святыни, а где просто иной взгляд на мир

– Критика критике рознь. Будь то в личном общении, будь то в общении публичном. Мне кажется, у нас сейчас происходит определенное зашкаливание способности обижаться: так часто ныне приходится читать, что и там и сям мы, православные христиане, на что-то обиделись – на несогласный с нашими воззрениями фильм, на театральную постановку, на не совпадающие с нашими убеждениями высказывания того или иного общественного, политического или культурного деятеля.

Никогда ни при каких обстоятельствах не ввязываясь в перебранку!

Но когда мы сталкиваемся с оскорблением святыни: Бога, в Троице славимого, Спасителя, Пресвятой Богородицы, святых как святых (а не с критикой их деятельности, предположим, как исторических лиц, что в науке неизбежно), – здесь, конечно, нужно иметь мужество не малодушествовать и, не ввязываясь в перебранку, коротко, уверенно и однозначно засвидетельствовать, что «я с этим согласиться не могу, то, что вы сейчас говорите, – неправда и хула, христиане так, как вы сейчас сказали, не верят, такого взгляда на Бога, на святость нет, и вы клевещете». Еще раз подчеркну: не ввязываясь в дальнейшую перебранку!

Отнесись к критику с любовью, не как к врагу

– Для меня долгое время эта тема была больной. Раньше я очень переживал, когда слышал критику в адрес Церкви, мог даже не спать после этого. Если было возможно, то много спорил, пытался что-то отстаивать. Иногда удавалось в споре хоть что-то отстоять. Но иногда оказывалось, что критикующий не собирается ничего слушать, ему главное – выплеснуть свой негатив. И вот что я понял за это время: важно не выходить из себя, отнестись к критику с любовью, не как к врагу. Он ругается потому, что внутри ему плохо, а раз плохо, то, значит, страдает он. Это подобно тому, как посочувствовать больному и помолиться о его выздоровлении. Если ты общаешься с критиком какое-то время, то рано или поздно он расположится к тебе, когда почувствует с твоей стороны не вражду, а любовь, тепло сердца.

Впрочем, открытой и наглой критики я не слышал давно. И это при том, что я не ношу мирскую одежду, везде хожу в подряснике и рясе с крестом. Иногда встречаются люди, которые, проходя мимо, могут что-то враждебное высказать, но они идут себе дальше и какого-то прямого соприкосновения с ними не получается. Здесь как раз важно владеть собой, не срываться тогда, когда оно нисколько этого не заслуживает. Молитва – лучшее средство против таких искушений. Бывали и хулиганские выходки с целью поиздеваться, но при решительном выдвижении в их сторону хулиганы убегали.

Люди, критикующие Церковь, живут ложным стереотипом. Наша задача – снять этот стереотип

Иногда стараюсь для начала успокоить человека, потому что он возмущен каким-то фактом, про который узнал из СМИ, и надо просто поговорить с ним, а потом уже что-то доказывать. Когда есть возможность вести диалог, взвешенно ответить, то критик видит, что в Церкви есть люди думающие, умеющие спокойно обсуждать и высказываться.

Но в целом, конечно, люди, критикующие Церковь, как правило, живут стереотипом, ложно сложившимся представлением. У них внутри безобразная картинка, в которую они свято верят. Наша задача – снять этот стереотип, попытаться развеять ложные представления. Но как это сделать, если критик не согласен на диалог? Говорить с циниками о вере вряд ли возможно. Иногда вспоминаются слова Спасителя: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (Мф. 7: 6). Иной раз лучше промолчать о том, что со временем объяснит цинику сама жизнь.

Если человек ищет ответы на «горячие» вопросы – дай их ему

– Важно, кем и когда, в каких обстоятельствах высказывается критика в адрес Церкви. Потому что одно дело – матерная брань пьяного, озлобленного человека (да и то еще надо посмотреть, что за человек, потому что иной матерщинник может через секунду залиться слезами горького и искреннего сокрушения), а другое – мать, потерявшая сына, с болью пришедшая в храм и столкнувшаяся с равнодушным и грубым отношением… Третье дело – это когда разумный и внимательный человек видит несовершенство или даже зло, которое, как ему кажется, относится к Церкви, и начинает задавать справедливые вопросы. И таким примеров, самых разных – великое множество. Поэтому какого-то одного «рецепта» реакции на критику не может быть, кроме разве что одного: насколько возможно быть нам причастниками Духа Христова. То есть всегда, на всякое время и на всякий час просить Господа, чтобы Он Сам действовал через нас во славу Его имени и во благо Церкви. Ну а я лично в отношении «справедливого обличения» православных с последующим выводом о том, что нет правды в Церкви, всегда привожу слова апостола Павла: «Если некоторые и неверны были, неверность их уничтожит ли верность Божию? Никак. Бог верен, а всякий человек лжив» (Рим. 3: 3–4).

То есть святость Церкви заключается не в нашем совершенстве, а в Самом Господе, Который есть Глава сотворенной Им Церкви. Сотворенной для нашего покаяния, исправления и возвращения к Богу.

– Смотря кто и в каком душевном настрое критикует. Бывает так, что человек просто выговаривается, чаще всего фразами из интернета и СМИ. Таким людям лучше не мешать: они не хотят ничего другого слушать, им не нужны ответы на вопросы – они просто бездумно декларируют чужие мысли. Им даже чужды доводы логики или истории. А вот когда подходят и говорят: «Ты объясни, я не понимаю. Ну как так можно?!» – с такими людьми можно и нужно говорить. Им нужны ответы, они жаждут Истины. И с такими людьми можно говорить или переписываться часами. Их вопросы не от простого желания втоптать в грязь – им нужны ответы.

Театр: опасно для души?

«Театр усыпляет христианскую жизнь, уничтожает ее, сообщая жизни христиан характер жизни языческой», — писал святой Иоанн Кронштадтский. Известно, что вплоть до революции актеров даже хоронили за церковной оградой. Откуда возникло такое отношение и почему оно изменилось? Неужели сейчас театр внезапно стал «богоугодным»? Пошла ли Церковь на компромисс или изменилось само театральное искусство? Какого отношения заслуживает оно сегодня?

О мире театра, об актерской игре, об искусстве как таковом и об искусстве в свете веры мы решили побеседовать с руководителем московского театра «Камерная сцена» заслуженным деятелем искусств России, академиком РАЕН, профессором Михаилом Григорьевичем Щепенко.

От отрицания к лояльности

— Михаил Григорьевич, какого отношения заслуживает современный театр? Есть ли какая-то официальная позиция Церкви на этот счет?

— Официальной позиции, думаю, сейчас нет. Есть позиция, которая изложена в Социальной концепции РПЦ. Она отражает идеи нашего великого философа Ивана Александровича Ильина: искусство должно не уводить человека из мира, а вести человека в этом мире. В идеале культура — это переходная область бытия человеческой души, ведущая ее от мира в храм. Недаром Н.В. Гоголь называл искусство, театр ступенью к христианству. Во всяком случае, мне кажется, что в современной тяжелейшей социальной среде, которая человека развращает и повергает в полуживотное состояние, культура должна быть обязательной ступенью к духовному восхождению. И перепрыгивать, переступать через эту ступень – это преступление.

Я думаю, что призвание христианина в любой области быть миссионером в наибольшей степени должно быть свойственно тем, кто имеет в руках такое мощное средство воздействия на души, как искусство.

— Но некоторые святые отцы очень резко и категорично высказывались насчет театра, хотя сегодня к нему, можно сказать, лояльное отношение. Как это понимать, на Ваш взгляд?

— Есть разные позиции у людей, принадлежащих к Церкви. Категорическая позиция святых отцов претерпевала какие-то изменения, но все-таки была довольно устойчивой. Например, говорят, что при Иоанне Златоусте, в период упадка Римской империи, театр представлял собой абсолютно развратное зрелище, а сейчас он иной. Но дело в том, что святой Иоанн Кронштадтский, будучи как раз современником К.С.Станиславского, современником классического русского театра, тоже отрицательно относился к этому явлению.

— Почему? В чем здесь загвоздка?

— Искусство и театр – это изначально языческий феномен, поэтому если говорить о театре, как о явлении, то его надо отрицать с духовных позиций. На мой взгляд, театр может и должен осуществлять созидательную миссию, нести христианское служение, однако в большинстве случаев даже не пытается этого делать.

Но даже если такие попытки есть, как бы там ни было, актерская профессия опасна для души сама по себе. И эту опасность редко кто по-настоящему чувствует…

Не всякий свет – от Бога

— В чем, прежде всего, эта опасность?

Первая ловушка – это дилемма выбора источника, из которого черпается вдохновение. Дело в том, что истинное творчество без вдохновения не существует. Вот только откуда оно исходит, это вдохновение, наваждение.

На последнем фестивале школьных театров «Русская драма», который мы организуем уже 10-й год подряд, был показан спектакль «Детство убежало от меня» о Нике Турбиной [1] . Нике был дан гениальный дар, тяжкий крест, некое стихотворное наваждение, которое нашло, а затем кончилось: в итоге у неё был ряд покушений на самоубийство и, в конце концов, она погибла… Исполнительница роли Ники– 8-летняя девочка – играла, можно сказать, конгениально. Но было несколько жутковато, потому что здесь чувствовалось творчество со знаком «минус». Страшно, что она, эта удивительная девочка, тоже делается своего рода одержимой. Проблема очень серьезная…

Конечно же, источник творчества – Бог, но дальше может происходить страшная подмена. Об этом и Ф. Ницше писал: есть искусство от Бога, а есть искусство от дьявола. Марина Цветаева говорила: отдашься демону и ты поэт, а нет – всё, ты не поэт.

Что-то неоднозначное есть в творчестве – думаю, это связано именно с источником вдохновения.

— Но разве дьявол может быть творцом и источником творчества?

— Дьявол – обезьяна Бога, он не творец, но может, используя идущие от Бога дары, быть тем замутненным источником, из которого возникает искусство. И такое искусство губительно для души человека.

У А.Блока мы находим о его музе такие строчки:

«Есть в напевах твоих сокровенных

Роковая о гибели весть.

Есть проклятье заветов священных,

Поругание счастия есть».

Здесь очевидно присутствует сатанинское начало.

Каковы основополагающие лозунги сатанизма? Их два: «ничто не истина» и «всё дозволено». Эти две идеи привлекательны и искусительны для художника, потому что якобы дают свободу для самовыражения. Но принимая эти идеи, он оказывается в плену так называемой «своей истины», которая исключает абсолютную Истину, т.е. Христа. Чему и кому служит такое искусство, ясно без комментариев. И чем оно талантливее, тем больше его разрушительное влияние.

— Михаил Григорьевич, а Вам приходилось на практике сталкиваться с этой опасностью?

— Когда мы ещё не были последовательно православными людьми, у нас шел спектакль «Чайка по имени Джонатан Левингстон». Он оказался манифестом всех восточных учений и был очень интересно решен сценографически. Попасть на него было очень сложно, билеты мгновенно раскупались. Даже сейчас, когда мы уже 15 лет спектакль не играем, в театр звонят и просят его возобновить.

«Чайка…» оказалась светозарным спектаклем, но это был свет совершенно другого порядка – холодный, люцифериальный, потому что не всякий свет исходит от Бога. Мы ставили этот спектакль с горячим посылом и не сразу разглядели, что в литературной основе культ эго – значит, холод.

— А что должно быть в идеале?

— В идеале через творчество, через художника должен говорить Бог. Это огонь любви.

Подводные камни профессии

— Еще одна опасность в творчестве, неизбежное искушение, которого, наверное, не выдерживает никто, это искушение любоначалием. Любоначалие – это власть над людьми и наслаждение этой властью.

Тот же Ницше говорил, что всё в мире – это борьба за власть. Но если власть политическая, власть денег основана на насилии, принуждении, то у художника власть особая, основанная на добровольном подчинении зрителя, читателя, слушателя. То есть человек, как ни странно, хочет такой власти над собой.

И эта уточненная власть сладка: надо думать, что покривит душой тот художник, который скажет, что слава для него ничего не значит.

Это очень серьезное искушение. Когда поп-кумиры кричат на концертах: «Я люблю вас!», что они хотят этим сказать? Кого они любят? Эту массу, которая излучает на них поклонение. Здесь возникает ситуация подмены, когда Бог становится не нужен. Взаимодействие «кумира» и толпы – это своего рода пародия на то, что происходит в храме.

Ведь толпа – это страшное дело: она принижает человека до уровня животного, человек в толпе перестаёт быть умным и добрым. Так что эта опасность еще и взаимная – для тех, кто поклоняется, и для тех, кому поклоняются.

— А существуют ли какие-то специфические искушения, характерные именно для актерского ремесла?

— Лицедейство. Это особая тема.

Мы знаем, что целомудрие, целостность личности – не то качество, которое характеризует современных людей. У одного афонского старца спросили: каковы наибольшие утраты нынешнего века? Он ответил: чувство благодарности и целомудрие.

Это большая проблема, поскольку если человек не цел, он мертв — разделите какую-либо вещь на части, и она перестанет существовать.

Христианский подвиг в том и состоит, чтобы обрести целостность. Жизнь искушает нас: нам нужно в одном месте быть таким, в другом – этаким. Кто из нас не врет таким образом? Сложно обойтись без этого раздвоения, растроения… А актеру уже в силу своей профессии приходится раздваиваться, растраиваться и т.д. У человека может возникнуть ситуация, когда он не знает, кто он. Для актрис это более характерно, чем для актеров: они продолжают играть в жизни Офелию, Дездемону и т.п.

Это феномен перевоплощения на самом деле для души очень опасен, тем более, когда человек играет отрицательные роли.

— Как с этим справиться? Ведь никто не сможет гарантировать актеру, что он будет играть только положительных героев.

— У меня был этот негативный опыт: во мне начали возникать качества, присущие моему персонажу – преступнику. Но когда я стал играть «на расстоянии» от своего персонажа, то почувствовал, что те отрицательные качества, которые во мне пробудились в процессе работы над образом, отошли. Вроде бы все то же, но такой душевредности уже не было…

Есть еще смежная проблема, когда человек сам живет в виртуальном мире: для него то, что происходит на сцене, гораздо важнее самой жизни. Актер и других привлекает в этот виртуальный мир, уводя от реальности.

И еще не надо забывать, что наше искусство страстно. В противном случае мы были бы неубедительны, никто не стал бы это смотреть — воздействие на зрителя строится на конфликте.

Наверное, я даже не все опасности перечислил. Они достаточно реальны — особенно это ощущаешь, когда посвятил театру всю жизнь.

В нашей профессии есть подводные камни, о которые душа может разбиться вдребезги. Искушения очень велики. Но, в общем-то, они те же самые, что и в мирской, светской жизни, потому что те же подмостки существуют в любой деятельности. У.Шекспир недаром сказал, что вся жизнь – театр. Наверное, искушения тех, кто выходит на сцену, глубже, острее, сильнее.

«…Не бросайте. Бога не забывайте»

— Выходит, что эта работа особенно душевредная, и получается, от нее бежать надо верующему человеку – что называется, от греха подальше.

— Для кого-то эта дилемма оборачивается трагедией на всю жизнь. Я долго мучился над этими вопросами, в свое время для нашего коллектива они очень остро стояли, мы обращались к старцам… К примеру, отец Иоанн Крестьянкин ответил в письме: «Я в этом вопросе некомпетентен. Будьте с Богом».

Очень интересная была встреча с блаженной Любушкой Рязанской. Мы подошли к ней после богослужения, рассказали, что работаем в театре. Она и говорит: «Плохая у вас работа, плохая, плохая». Я спросил тогда: «Что, бросать?» Она задумалась и ответила: «Нет, не бросайте, Бога не забывайте».

— Какой Вы в итоге для себя сделали вывод?

— Я понял, что театр — дело очень опасное для актерской души, но если в основе этого труда лежит идея служения, если есть высочайшее требование к себе, как к христианину и как к художнику, то такой театр может быть делом, угодным Богу. Это как раз тот случай, когда дух дышит, где хочет. Возникает целенаправленный импульс именно в сторону единения с Богом и ближним — я это знаю на практике. Искусство является мощным оружием, которое может быть употреблено как во зло, так и во благо, и отдавать это оружие тем, кто будет развращать, неправильно.

— А как же опасности актерской профессии — они неизбежны? Их не миновать даже христианину?

— Наше естество, увы, падшее. Но в нас заложено стремление к доброму, истинному и прекрасному. Так что нам надо мужественно противостоять искушениям, бороться и с помощью Божьей справляться. Если иметь сокровенное стремление к служению, стремление быть со Христом, быть созвучным, угодным Богу, тогда мы приобретаем это внутреннее право заниматься театром.

Христианство vs неоязычество

— Как Вы считаете, актеру, который пришел к вере, стоит продолжать играть исключительно в, так скажем, духовном театре или он может работать в театре обычном, черпая оттуда что-то благое?

— Это очень сложный вопрос, ведь актер – профессия подневольная. И если режиссер не христианин, а язычник, атеист, это не может обойти актера. В целом современный театральный мир является языческим или, скорее, неоязыческим, в основном ставятся пьесы, где преобладает отнюдь не христианское начало. Я знаю, как мучительно бывает актерам, которые приходят к христианству, как они задыхаются в этой атмосфере. Но в каждом конкретном случае по-разному решается этот вопрос.

— Осталась какая-то Божья искра в современных театрах? На Ваш взгляд, есть там достойные, осмысленные спектакли, которые действительно заставляют зрителя уходить с неким «грузом»?

— Думаю, да. Дело в том, что наша русская культура, наше искусство, так или иначе, существует в православной традиции. Мы не можем от нее оторваться. Советское искусство все равно остается в русле этой традиции, несмотря на то, что ее более 70 лет топтали, убивали, привносили туда что-то совершенно чужеродное. Но душу народа, его менталитет даже за столетие растоптать трудно, тем более такого народа, как русский, обладающего великой, глубочайшей культурой.

Конечно же, эта одухотворенность, глубина проявляется и сегодня — и в театре, и в кино тоже. Например, на меня колоссальное впечатление произвел фильм «Восхождение» Ларисы Шепитько, по повести Василя Быкова «Сотников». Тут было и нравственное, и религиозное, катартическое воздействие, что сейчас крайне редко можно встретить. У Фридриха Шиллера есть такая мысль: трагическое, возвышенное в искусстве связано с получением странного удовольствия, когда положительный герой гибнет. Что это за удовольствие?

Святитель Иоанн Шаховской говорил, что в предельном варианте это голгофская жертва Христа — т.е. когда герой гибнет, но идеал остается. Вот тогда и возникает момент особого очищения через страдание, а это и есть катарсис, как его понимал Шиллер. И я в большой степени согласен с ним.

— Катарсис – обязательный элемент в искусстве?

— Нет, искусство – дело непростое, здесь может быть всякое. Главное, чтобы это было служением нравственным, христианским началам.

[1] Ника Турбина (1974 — 2002). Современная поэтесса с невероятной и трагической судьбой. Ее необычный дар обнаружился еще в раннем детстве: девочка писала совсем не детские, серьезные, порой жестокие стихи, будто бы надиктованные кем-то. В 11 лет получила самую престижную поэтическую премию «Золотой лев» в Венеции, стала известна на весь мир. В 16 лет Ники вышла замуж за 76-летнего богатого швейцарца и уехала с ним в Лозанну, но через год вернулась в Москву уже одна. Страдала от пристрастия к алкоголю. Погибла в возрасте 27 лет, выпав из окна 5-го этажа.

Православная церковь об эвтаназии: отношение, мнение и ответы на частые вопросы

Термин «эвтаназия» означает прекращение жизни тяжелобольного человека с согласия его или родственников. Практика применяется в тех случаях, когда пациент не в состоянии выносить телесных страданий, а шансов на исцеление не существует. Однако в ряде стран эта практика стала применяться и к физически здоровым людям, потерявшим интерес к жизни.

Отношение церкви к эвтаназии имеет отрицательный характер, так как убийство из милосердия недопустимо в православии. Главные религиозные аргументы основываются на суждении, что человеческая жизнь принадлежит Всевышнему, и только Он решает, когда пришло время последнего вздоха.

Почему человек не может сам принимать решение, когда ему умереть?

С чисто светской точки зрения — потому что грань между «решением, которое человек сам принял» и «решением, до которого его довели» является крайне нечеткой. Было несколько известных случаев самоубийств раковых больных, которые по разным причинам не могли получить обезболивание. Было ли их решение вполне добровольным? Если бы им предложили законно умертвить их — они, видимо, подписали бы все требуемые бумаги, но было бы их согласие вполне добровольным?

Более того, не только чисто физическое, но и психологическое давление может сильно влиять на решение человека — и когда он находится полностью во власти других, им нетрудно убедить его выразить согласие на эвтаназию.

«Право на смерть» естественно переходит в «обязанность умереть». Как говорит, например, британский философ баронесса Уорнок, люди, страдающие деменцией, «обязаны умереть», потому что «впустую истощают ресурсы своих семей и системы здравоохранения». При этом речь идет о деменции — то есть заболевании, которое мучительными болями не сопровождается. Человек «должен умереть» не потому, что он сам страдает, а потому что он отягощает других.

Эвтаназия, поэтому, неизбежно создает определенное психологическое давление, которое подталкивает человека воспользоваться предлагаемым ему выходом, а апелляция к личной автономии — человек, мол, сам свободен решать — легко превращается в издевательство. Он решает в условиях, когда государство — и, возможно, близкие — заинтересованы в его скорейшей смерти.

Законодательство России об эвтаназии

Законодательные акты некоторых стран разрешают применение так называемой добровольной эвтаназии по медицинским показаниям. Это некоторые европейские государства, Канада и другие страны. В пяти штатах Америки проведение эвтаназии также разрешено.

Статья 45 Федерального закона № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» прямо запрещает медработникам осуществлять ускорение смерти пациента своим действием или бездействием, даже если на этом настаивает он сам. В Уголовном Кодексе РФ эвтаназия квалифицируется как убийство — умышленное причинение смерти другому человеку и карается по ч. 1 ст. 105 лишением свободы на срок от 6 до 15 лет. Следует отметить, что законодатели России не без причины считают, что эвтаназия как разрешенное убийство может быть применена в преступных целях. Например, из чувства мести, по корыстным мотивам, в состоянии аффекта и т.д.

Почему вы считаете, что эвтаназия непременно приведет к злоупотреблениям?

И уже приводит. По ряду причин, из которых некоторые сразу бросаются в глаза:

  • Заинтересованность государства (и, возможно, родственников) в избавлении от тягот и расходов, связанных с продолжением жизни больного, см. уже процитированную баронессу Уорнок.
  • Склонность любой системы — в том числе, системы здравоохранения — избирать наименее расходные с точки зрения труда, финансов и других ресурсов варианты действий. Например, все проблемы с обезболиванием в нашей стране немедленно кончатся с введением эвтаназии — ведь тому, кто невыносимо страдает, достаточно будет выписать одно направление на последнюю процедуру. При всем этом несравненно дешевле эвтаназировать людей, чем искать способы лечения или облегчения страданий.
  • Общее разрушение представления о том, что человеческая жизнь стоит того, чтобы быть прожитой, и люди обязаны поддерживать в друг друге желание жить. Это приводит, например, к отказу спасать самоубийц, чему уже есть примеры, и общему снижению заинтересованности общества в своих наиболее уязвимых членах.
  • Быстрое размывание границ допустимого. Первоначально, эвтаназия вводилась как исключительная мера для умирающих, выздоровление которых невозможно и которые испытывают невыносимые страдания. В наше время эвтаназия практикуется уже и по отношению к людям, пришедшим в сильное уныние и нуждающимся в компетентной психиатрической, психологической и духовной помощи — а не в смерти.
  • Невозможность провести четкую грань между предоставлением возможности/предложением/побуждением/принуждением к эвтаназии, особенно учитывая, что тяжело больные люди крайне уязвимы, а эвтаназированные — мертвы и не могут предъявить каких-либо претензий.

Таинство смерти в христианстве

Наука и медицина стремятся отодвигать границы, которые ознаменовывают выход души из тела. Ученые разрабатывают многочисленные способы, возвращающие больных в сознание. Однако вера в бессмертие индивидуальной души, а также в загробное пространство ставит возможность «благой кончины» под большое сомнение.


Отношение церкви к эвтаназии

Христианство не допускает распространения этой практики, основываясь на важнейшей заповеди Господа «не убей». Церковь нравственно отрицает легализацию эвтаназии, набравшей популярность в светской среде.

  • Таинство смерти рассматривается в заупокойных службах и представляется трагичным моментом бытия. Православные люди испытывают скорбь в память о почивших, но радуются, когда вспоминают, что Спаситель подарил нам бессмертие, приняв мученическую кончину и раскрыв Врата Рая. Сошедший на землю Господь победил физическую смерть — последнего врага.
  • Православная церковь ежедневно молится за безболезненную, мирную кончину для каждого человека. Такую смерть в Древней Греции именовали именно «эвтаназией». В те времена это слово никак не ассоциировали с преждевременным концом, переполненным унынием, великим отчаянием и страшной болью.
  • Сегодня эвтаназия является своевольным (то есть отрицающим могущество Творца) уничтожением телесной оболочки. Сторонники метода говорят о сочувствии, облегчении тяжелейших страданий, но понятия эти искажаются, если рассмотреть вопрос глубже. Современная эвтаназия образовалось на почве безверия и потери любви к окружению, на месте вечных истин стал образовываться прямолинейный рационализм, не приемлющий того, что скрыто.
  • Человеческая жизнь — великий дар Господа, который руководит началом и концом всякого существования. Ключевые моменты бытия сокрыты от разума и составляют неразрешимую тайну, которую должны смиренно воспринимать и родственники, и врачи, и каждый из нас. Мольбы несчастных об эвтаназии испытывают чувство нашей любви и желания находиться рядом, проявляя сочувствие.
  • Существование испытаний рассматривается как содействие ко спасению души. Церковь, зная о слабости болезненности человеческой натуры, просит Господа смилостивиться над умирающим. Религия рекомендует молиться перед образом Творца, а не делать выбор между смертью и жизнью.

О заупокойных молитвах:

  • Панихида для чтения мирянами дома и на кладбище
  • Молитва детей об усопших родителях
  • Сорокоуст за упокой

О преодолении страданий

Если у человека есть основание для жизни, он вынесет почти любые ее условия. Мы возьмем на себя смелость сказать, что ничто так не помогает человеку преодолевать трудности и переносить страдания, как сознание того, что перед ним стоит жизненно важная задача, что живет он ради чего-то или кого-то. Особенно ярко это проявляется в том случае, когда человеку эта задача видится будто специально предназначенной для него лично. Такая задача помогает человеку ощутить свою незаменимость, жизнь его приобретает для него ценность уже потому только, что она неповторима. Если рассматривать жизнь с точки зрения присущих ей жизненных задач, нельзя не прийти к заключению, что жизнь всегда тем более осмысленна, чем труднее она дается.

Цель врачей и близких должна заключаться в том, чтобы помочь страдающему человеку освоить максимально доступную ему активную жизненную позицию, перевести его, так сказать, из «страдающего» состояния в «активно-действенное».

Страдания сами по себе бесплодны, более того, они способны раздавить человека, опустошить его. Страдания, смысл которых неясен и с которыми человек остается один на один, — разрушительны. Встает честный вопрос: ради чего терпеть, что из этого выйдет? Ситуация с неизлечимо больными похожа на ту, что переживали узники концлагерей. И те и другие не имели возможности избежать страданий. Опыт немецких и советских концлагерей показал, что из тысячи узников пытались покончить с жизнью, бросались на колючую проволоку два-три человека. Значит, в жизни остальных было что-то или кто-то, ради чего они терпели муки, преодолевали их.

Тут все зависит от того, какой смысл в своих страданиях видит человек, ради чего он готов терпеть их. Кто-то может терпеть ради идеи, ради близких, ради творчества, кто-то стремится осмыслить свои страдания религиозно. Есть и те, кто просто терпит.

Но всё же вышесказанное не дает четких ответов. Становится понятно, что в любом случае желание досрочной смерти должно рассматриваться индивидуально и только в том случае, когда оно принято самим пациентом и когда исключены какие-либо манипуляции со стороны близких или врачей. Но, как бы то ни было, вне религии невозможно дать однозначную оценку конкретным случаям и явлению вообще. Эта оценка всегда будет субъективной. Только религия может дать своим последователям те дополнительные и необходимые доводы. Опыт показывает, что общественная дискуссия на эту тему тонет в невозможности сойтись в понимании ключевых вопросов о смерти и цели человеческой жизни.

О врачебной этике

Само собой разумеется, что врачи призваны смягчать страдания и предсмертные муки больных. Личные такт и чутье помогают врачам определить, когда же необходимо прибегнуть к этому, и никому в голову не приходит это осуждать. Самая очевидная проблема в том, что умерщвление лекарственным способом применялось и может применяться не только с гуманными намерениями. Более того, время от времени в определенных кругах раздаются голоса в защиту подобного способа, чтобы узаконить убийство людей, чья жизнь якобы более не представляет ценности.

Своими действиями врач должен помогать больному реализовать свое стремление жить и свое право на жизнь. Общество возложило на врача единственную обязанность — помогать всегда, когда он может; уменьшать боль там, где он сочтет нужным; лечить, насколько это в его силах, и ухаживать за неизлечимо больным. Если бы больные и их близкие не были убеждены, что врач серьезно и тщательно подходит к выполнению возложенных на него обязанностей, они никогда больше не доверились бы ему. Ведь в противном случае у больного не было бы уверенности, кем для него сейчас будет врач — помощником или палачом.

Надо полагать, что спасти человека врач обязан, даже если перед ним пациент, который покушался на самоубийство и чья жизнь теперь висит на волоске. В подобной ситуации врачу предстоит решить вопрос, не следует ли ему предоставить такого человека судьбе, которую он сам для себя выбрал, должен ли он мешать самоубийце осуществить намеченное, раз уж это намерение проявилось в действии. Однако, если бы судьба действительно готовила человеку смерть, она всегда нашла бы способ сделать так, чтобы помощь врача пришла слишком поздно. Если же этого не произошло, то врач должен осуществлять свое призвание, и никогда не брать на себя роль судьбы и решать, исходя из собственных философских убеждений, — оставлять пациенту жизнь или нет.

Признание законности эвтаназии привело бы к умалению достоинства и извращению профессионального долга врача, призванного к сохранению, а не к пресечению жизни. «Право на смерть» легко может обернуться угрозой для жизни пациентов, на лечение которых недостает денежных средств.

О праве на самоубийство

Нередко используется понятие «рациональный суицид». Оно описывает способность человека, подведя сознательный итог всей своей жизни, принять решение об отказе от дальнейшего существования. Как правило, в таких случаях отождествляется с положительным активом жизни принцип удовольствия, из чего следует, что итог жизни вполне может оказаться отрицательным. Вопрос, однако, в том, может ли такой итог оказаться настолько отрицательным, что продолжение жизни представится человеку безнадежно обесцененным?

В первую очередь следует усомниться: всякий ли человек способен оценить свою жизнь с достаточной объективностью? Это особенно верно в случае, когда человек приходит к выводу, что его проблемы неразрешимы или что единственно возможным решением является самоубийство. Каким бы сильным ни было это убеждение, оно все же остается субъективным. Никто не может знать заранее, верно ли он оценивает ситуацию и объективен ли он в своих суждениях или же буквально через час события покажут, что он был не прав — а он, быть может, и не доживет до этого часа.

Поэтому мы возьмем на себя смелость сделать обобщение: ни одно самоубийство не может быть нравственно оправдано.

Не может оно представлять собой и искупление. Ибо самоубийство не только лишает человека возможности развиваться и приобретать опыт в том числе в результате собственных страданий, но и лишает возможности искупить страдания, которые он сам причинил другим. Самоубийством никогда не расплатиться за прошлое. Вместо того чтобы покончить с прежними несчастьями или несправедливостью, суицидент просто кончает с собственным «Я».

Самоубийство в принципе не способно решить никаких проблем. Желающие покончить с жизнью похожи на шахматиста, который, столкнувшись с очень трудной шахматной задачей, просто смахивает фигуры с доски. Но ведь таким способом задачи не решить. Равно как не решить жизненных проблем разрушением этой жизни. Как, сбрасывая фигуры с доски, шахматист нарушает правила игры, так нарушает правила жизни и человек, покушающийся на самоубийство. Правилами жизненной игры не предусматривается победа любой ценой, однако эти правила требуют от нас неустанной борьбы.

Все,что нужно знать об РПЦ или исповедь неизвестного священника

«Я надеюсь на революцию в РПЦ»

Мы публикуем первый текст из нашего проекта «Исповедь анонимного священника»:

Есть ли для тебя разница между Церковью, в которую пришел когда-то, и РПЦ, в которой оказался?

Какой-то принципиальной, сущностной разницы я не вижу. Церковь другой не стала, я стал другим, и радикальным образом пересмотрел свое отношение как к Церкви в частности, так и к религии вообще.

Период моего воцерковления — середина 90-х годов. Сам знаешь, какое это было время: разброд, шатание, денег нет, жрать нечего, ничего не работает. А Церковь предлагала некую идею в этом хаосе, некий порядок. Я был такой, что пусть без еды и денег, но лишь бы за идею, послужить Богу, человечеству, сделать этот мир лучше и все такое. И получилось так, что, подсев на эту идею, я не смог разглядеть те реальные проблемы Церкви, от которых надо было сразу делать ноги, а они, эти проблемы, маячили у меня перед носом, я с ними сталкивался постоянно, но видеть не хотел… Как говорится: влюбленные безумны.

Давай по аналогии такую историю расскажу: лет в 15 или 16 случилась у меня беда. Влюбился я в одну девчонку. Девочка была необыкновенной красоты, но при этом тупая как пробка и невероятная эгоистка. И так вот мне это ее внешнее благолепие нравилось, что я четыре года за ней бегал и просто не обращал внимания на ее совершенно инфернальный характер. Мне уже и друзья говорили: ну ты посмотри, с кем ты связался, а я им буквально словами из песни Высоцкого «Про Нинку» отвечал. Потом, конечно, разрыв, депрессия. Короче, плохо было…

Вот та же история с Церковью: прекрасная обложка, прекрасные слова о любви, о Боге, о самоотверженном служении, но за всей этой позолотой — абсолютный смердящий свинарник. В этом смысле Церковь от секты не отличается вообще ничем. Да, попы не ходят по улицам, как иеговисты, не пристают, не раздают литературу. Но Церковь поступает еще круче. Она выдает себя за оплот патриотизма, хранителя исторической памяти народа, каких-то там абстрактных скреп и традиций, необычные одежды, необычный язык, даже запах в церкви необычный. Все как не отсюда. Знаешь, многие клюют на такую дешевую пропаганду с полпопытки.

А когда человек попал в оборот, тут уже начинается про послушание, смирение, благоговение перед священноначалием, целование надушенных лапок, ежедневное бубнение непонятных текстов, масоны, весь мир хочет уничтожить Россию, потому что она православная, пусть живем в дерьме, зато с молитвой, и тому подобное. А если один раз ударить как следует бронебойным в голову и суметь пробить самую главную защиту под названием «критическое мышление», то мозг можно уже высосать из головы через трубочку. Этим занимаются секты и, тут у нас не должно быть никаких иллюзий, этим же занимается и Церковь.

По-моему, Кураев как-то сказал нечто вроде: для Церкви канонично то, что ей полезно. От себя добавлю: есть только две абсолютно полезные вещи — деньги и власть. И церковные иерархи это прекрасно знают, и действую в полном соответствии с этим знанием на протяжении сотен лет.

Что изменилось для тебя за последние 8 лет власти Патриарха Кирилла?

Неожиданную вещь скажу: Кириллу благодарен как отцу родному. Вот как традиционный такой, патриархальный домостроевский отец выбивает ремнем из отрока всякую дурь, так же Кирилл выбил из меня всю оставшуюся романтику и иллюзии. Он открыл для всех думающих людей церковную систему во все ее «красоте», показав, что власть и деньги — это именно то, для чего живет РПЦ. И за это надо быть ему благодарным, потому что, если бы не существовало таких замечательных вещей как похмелье и ломка, то все поголовно были бы алкоголиками и наркоманами. И все эти «пуськи», невзоровы, протесты против строительства храмов, пляски с бубном вокруг Исаакия, акции православнутых — это и есть тот самый похмельный синдром, который он всем обеспечил.

Он довел власть архиереев до абсолютного абсурда, сделав их неподсудными феодалами, он практически вышвырнул мирян из любых областей, где можно принимать в Церкви хоть какие-то решения, настроил против Церкви интеллигенцию, лишил рядовое духовенство возможности проявлять малейшую инициативу, он превратил проповедь в митинговую речь, рассчитанную только на уши властей и подвластной им толпы с IQ ниже плинтуса.

Надо отдать Кириллу должное — он гениальный демагог. Демагог именно в таком, советском, большевистском смысле слова.

Помнишь, когда судили Алехину и Толоконникову, не было ведь сказано из его уст ни единого слова о милосердии, мол, да отпустите вы этих дурочек, пусть идут себе на все четыре стороны. Нет, он ответил этим ничтожным панкушкам целым молитвенным стоянием, где своей речью о «предателях в рясах» точно провел черту между толпой и последними думающими людьми в Церкви. Дал совершенно четко понять, что Церковь не с людьми, а с властью, и благословит все, что будет делать власть. Именно при нем стало не просто можно, но и нужно называть убийство людей «священной войной», именно он объяснил, что прощение может быть «нецелесообразным», что прощать можно только тех, кто поджимает хвост перед властью. На панк-молебне в ХХС прозвучал самый главный «прокимен»: «Патриарх Гундяй верит в Путина, лучше бы в Бога, с..ка верил». Никогда на Руси скоморохи не отличались особой нравственностью, но правду о царе говорить умели всегда.

По моему глубокому убеждению, Патриарх — совершенно нормальный, ожидаемый проект кремлевской пропаганды и вполне себе атеист, который, имея покровителем не Бога, а власть, прекрасно понимает, что ему ничего не будет, пока эта власть является властью. И поэтому он держится за эту власть, как немощная старуха за сундук с тряпьем.

За последние 8 лет в моей жизни изменилось то, что я очень сильно поумнел, а процесс поумнения всегда сопряжен со страданиями — нравственными, интеллектуальными, ценностными… Но, в конечном счете, это здорово, потому что пройдя через эту ломку, можно посмотреть на Церковь глазами без очков.

Ощутил ли на себе последствия раздела епархий?

Да нет практически. Это же все административные проблемы. Это заморочки для архиереев, благочинных и прочей верхушки. Рядовой священник рад уже тому, что на хлеб заработал и что его не пинают с прихода на приход или за штат только потому, что архиерею в очередной раз моча в голову ударила.

Ничего в лучшую сторону не изменилось. Архиереи как были поместными царьками, которым никто не указ, так и остались, как гребли деньги с приходов, так и гребут. Архиерей в РПЦ непререкаем и неподсуден, пока он не пошел поперек патриарха. Славь Кирилла и делай что хочешь, хоть иподьякона своего в алтаре трахай — ничего тебе не будет, если не уклоняешься от общей вертикали. В этом принципе есть что-то очень советское, сталинское. Сталин, как известно, не мешал своим ставленниками обогащаться, пить и развратничать, потому что такие были наименее способны руководствоваться в жизни принципами и представлять потенциальную угрозу для власти.

Какие проблемы видишь в епархиальной жизни?

Самая главная проблема, на мой взгляд, это абсолютно бесправное положение рядового духовенства. Это все неправда, что попы зажрались и ездят на мерседесах, лезут в школы, и занимаются рейдерством. Всем этим занимается очень тонкая прослойка духовенства, которым по разным причинам можно. Основная масса нормальных, рядовых священников боится лишний раз рот открыть, чтоб произнести что-то, чего нет в Требнике.

У архиереев сильнейший страх перед любой самостоятельностью, перед любым независимым суждением. В большинстве епархиальных управлений (а мне об этом хорошо известно из рассказов тех священников, которые от этого пострадали) есть специальные люди, которые постоянно мониторят все, что священники пишут в социальных сетях, и все эти распечатки кладутся на стол архиерею. И за какой-то невинный комментарий, анекдот, несанкционированное суждение можно потерять место на приходе. Это факт.

Среди духовенства огромное финансовое расслоение: от очень богатых, которые покупают себе машины за несколько миллионов рублей, до очень бедных, которые не могут своему ребенку купить дешевый мобильный телефон. Бедных абсолютное большинство. Жаловаться, просить деньги не имеет никакого смысла. Архиереи в курсе этого положения, и сами его, можно сказать, создают, руководствуясь принципом «сытый голодного не разумеет». Каким бы тираном и самодуром архиерей ни был, священники никогда между собой не договорятся возразить ему по-настоящему, объявить бойкот, коллективно и не анонимно нажаловаться.

Как живет обычный священник день за днем, без прикрас, без слащавой картинки для православной публики?

Очень по-разному живут. Как я уже сказал, есть очень богатые, есть очень бедные. Богатым мне побывать не довелось, а вот что такое полтора года сидеть вообще без денег, я знаю. Друзья выручали, помогли хоть как-то протянуть это время.

Я знаю одного священника, который, сидя так же без денег, просил благочинного занять ему средства на лекарства для умирающего отца, на что получил ответ: я только что заплатил взносы в епархию и у меня нет ни копейки. Правда ли у него не было ни копейки, я не знаю, но если было, и он врал, то он сволочь, если говорил правду, тогда сволочь — архиерей, который высосал из благочинного все деньги.

Жизнь рядового священника заключается в том, что он не имеет никаких прав. Его могут использовать как угодно, где угодно, могут платить, могут не платить, могут переводить с прихода на приход, отправлять за штат по капризу архиерея, наказывать согласно анонимным доносам. Если учесть, что священники в основной своей массе многодетны, можно представить, с какими это сопряжено проблемами. Рядовой священник живет в страхе, он боится сказать лишнее слово, попасть в немилость, он постоянно ждет какого-то доноса на себя, анонимки, жалобы, которые совсем не зависят от его поведения.

Это жизнь бесправного крепостного, которую пафосно именуют «служением».

Каковы взаимоотношения с настоятелем, братьями-священниками, архиереем?

Лично я с начальством был в контрах всегда. Правда, в разной степени. За что немало получил: и по приходам меня пинали, и запретом грозили. Научили быть умнее и не метать бисер. Зато я научился интуитивно за 5 минут определять, можно ли с данным человеком нормально общаться или нет. Это, скажу я тебе, очень полезный навык. Последние года три он меня ни разу не подвел.

Что касается отношений с равными мне, рядовыми священниками, то тут все тоже очень по-разному. Тут надо понимать, что многие священники, чтобы не жить в постоянном когнитивном диссонансе, просто отключают совесть и мозги и плывут по течению, считая, что это все «воля Божья». С ними говорить вообще не о чем. Они, в лучшем случае, ничего не поймут, потому что уже нечем понимать, в худшем — просто донесут на тебя куда надо.

Есть умные, интеллектуально и психологически не деградировавшие священники, которые все давно поняли, с которыми можно поговорить по душам. Но это все не больше разговоров на кухне под коньяк. Я пивал коньячок со многими батюшками из разных епархий. На таких посиделках архиереев не просто ругают, а ругают отборным матом, их не просто не любят, их ненавидят и презирают. Но сделать ничего не могут: у каждого семья, дети, их надо как-то кормить. Большинству таких священников уже за 40 и начинать новую жизнь страшно. У многих воля просто сломлена.

Среди священников довольно много неверующих, иногда, в частном разговоре, откровенных атеистов. Но именно они, по моему мнению, наиболее способны к здравым, независимым суждениям. Я со многими из таких дружу и с ними в разведку пошел бы запросто. По одной простой причине — они в своей жизни руководствуются не какими-то внешними правилами и моральными нормами, скрепами и традициями, а своим умом и опытом, если они что говорят, то не цитируют бездумно священные тексты, а говорят о том, что сами испытали и выстрадали.

А как же они служат?

Да, я по молодости задал одному протоиерею такой вопрос: «А как же ты служишь?» Вместо прямого ответа, он предложил мне мысленный эксперимент. Он сказал: «Зайди в интернет на сайт, где объявления проституток с номерами телефонов, позвони какой-нибудь Снежане и спроси ее: „А как же ты занимаешься сексом без любви? Тебя совесть не мучает?“ И все что она скажет — это мой ответ тебе».

Для меня это было исчерпывающим ответом. Да, для значительной части духовенства вся эта православная жизнь это просто позволение использовать себя за деньги или хотя бы за то, чтоб не вышвырнули на улицу. Поэтому за деньги тебе в церкви отпоют хоть сатаниста.

Как выглядит приходская жизнь глазами священника? Социальная, миссионерская, молодежная деятельность — это реальность или фикция?

Абсолютно полное, откровенное втирание очков. Для заметки на сайте, для того, чтобы отчитаться. От их просветительской работы градус тупости и абсурда только растет, от всех этих пафосных речей про реабилитацию наркозависимых и алкоголиков самому хочется уколоться и забыться. А чем ты хочешь привлечь в Церковь молодежь? Изучением церковнославянского языка или запретом заниматься сексом до брака. Не, ну можно еще, конечно, пойти сжечь абортарий и набить морду каким-нибудь педикам. Больше молодежи Церковь ничего предложить не может.

Кстати о «голубизне». Насколько это распространенное явление?

Слушай, мне всегда так нравились женщины, что я никогда о геях не думал. Так что знакомых гомосексуалов у меня в Церкви нет, и свечку я ни над кем не держал. Но есть целый ряд персон в рясах, в гомо- и бисексальности которых я не сомневаюсь. И это не обязательно монахи, среди которых ситуативный гомосексуализм очень распространен, как в армии и в тюрьмах. Это явление в Церкви существует, как существует оно везде. Проблема в том, что часто это становится политикой и средством давления. И есть такие священники, которые не получили хороший приход только потому, что, будучи семинаристами, попали в немилость, отказавшись сосать кому надо.

Как выглядит финансовая жизнь обычного прихода, куда распределяются потоки денег? Зарплаты, отпуска, больничные, пенсии, трудовая, полис — как с этим обстоит?

Зарплаты в основном серые в конвертах (официальная зарплата ничтожна), и их величина прямо пропорциональна наличию совести у настоятеля или благочинного. Проблема еще в том, что епархиальное управление выдаивает приходы досуха, а это уже прямо пропорционально зависит от вменяемости и жадности архиерея. Поэтому в разных епархиях по-разному — от полной невменяемости, до вполне приемлемой ситуации.

Как себя ощущает священник через 10 лет служения? Есть ли чувство правильного движения, духовного развития или регресс по сравнению с тобой, только что рукоположенным?

Ощущает себя так же, как ощущает себя мужчина, женившийся на прекрасной целомудренной девушке, а прожив с ней несколько лет, понимает, что она всего лишь рядовая шлюха. А выводы из этого знания можно делать разные. Можно собрать вещи и уйти, а можно терпеть, принимая это как «волю Божью». Первых я искренне уважаю, вторых не осуждаю, потому что отчасти к ним и принадлежу, с той только разницей, что ни в какую «Божью волю» давно не верю. Если меня можно с кем-то сравнить, так это с работником мясокомбината, который никогда в жизни не только не станет есть сосиски, но и кошку свою ими не накормит.

Если отмотать назад — пошел бы опять в священники?

Да ни за что. Проблема в том, что дверь на выход открывается очень туго. Светская специальность у меня потеряна, я оброс детьми, в значительно степени десоциализировался. Я пока думаю о том, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями, в том числе и финансовыми.

Нет ли желания уйти совсем: за штат, снять сан или в альтернативную церковь?

Постоянно, разве только кроме желания уйти в какую-то другую церковь. Здесь для меня все кошки серы, ну, а если не все кошки серы, то все кошки все равно — кошки. Да, я думаю над тем, чтоб уйти, планирую этот уход, но не хочу пока пороть горячку. Кинуть свой крест на стол митрополиту я еще успею.

От чего больше всего устаешь?

От глупости, абсурда и самодурства. Религиозность реально отупляет человека, лишает его самостоятельности, терпимости, человечности. Это можно видеть повсеместно. Это утомляет. Поэтому в моем кругу общения с каждым годом все больше людей, которые не имеют к Церкви никакого отношения или отношение негативное.

Есть ли какая-то разница между тобой настоящим и тобой-священником?

Я бы сказал: нет почти ничего общего. Только очень плохой артист отождествляет свое лицо с гримом и свой ум — с набором реплик из пьесы. А я хороший артист. Церковь это театр, витрина, и обмануть она может только очень неумных и экзальтированных людей, как артист обманывает детей, одеваясь в костюм Деда Мороза. Но ребенок это ребенок, а взрослый человек, верящий разодетому бородатому мужику, который претендует на знание божественного откровения — просто дурак. Ну, а сам мужик, одевшийся в костюм Деда Мороза и верящий, что от этого он в самом деле стал Дедом Морозом — полный идиот.

Священство — благо для твоей семейной жизни или проблема?

На данный момент просто средство выживания.

Каким видится будущее: ближайшее, лет через 10?

Я очень надеюсь на переход количественных изменений в качественные и на революцию в РПЦ, которая в своем нынешнем виде просто обязана перестать существовать. В противном случае, она заслужит если не ненависть народа, то презрение, это точно. И когда система начнет рушиться, я надеюсь на тот момент уже не быть ее частью.

Православная церковь о татуировках: отношение, мнение и ответы на частые вопросы

С другой стороны, православие — ортодоксальная религия, основные догматы которой не менялись на протяжении всех двух тысячелетий существования христианства. Поговорим сегодня, о таком модном веянии современности, как тату. Каково же отношение православной церкви к татуировкам? Допустимо ли православному человеку их делать?

Что Библия говорит о татуировках

Главное обоснование запрета наносить изображение на себя мы видим в Ветхозаветной Книге Левит «Не делайте нарезов на теле вашем и не накалывайте на себе письмен». В Новом Завете в Откровении Иоанна Богослова есть предостережение не наносить на себя знаков зверя, что тоже очень часто сопоставляют с татуировками.


Библия о татуировках

Суть библейского запрета изображений на человеке — благоговейное отношение к физическому телу, как сосуду бессмертной души. В послании апостола Павла к Коринфянам можно увидеть, что человеческое тело называется храмом Божиим. Такое высокое сравнение исключает пренебрежительное отношение ко всему физическому, не позволяя его осквернять.

По словам того же апостола, каждый верующий человек — живой храм Божий. И как нельзя осквернять храмы по своей прихоти, также нельзя и менять что-либо, данное Богом, по желанию человека. Это вовсе не означает, что тело не требует заботы, даже наоборот — забота как о сосуде души должна быть. Но излишне украшаться, менять свой первозданный вид или особенности — это грех для христианина.

Православные символы в криминальной культуре

Нужно учитывать и специфику наколок в нашей культуре. В криминальном мире тоже есть традиция набивать кресты и иконы. Эта традиция имеет свой подтекст. Сегодня человек не всегда знает, что означает его наколка, какой смысл она несёт. И он может оказаться в ситуации, когда ему расскажут про его татуировку то, чего он не знает.

Так, изображение куполов пошло ещё с 1930-х годов. Купола означают, что человек сидел. Их количество показывает, сколько ходок было у него на зону. Бывает, что купол один, но на барабане изображается несколько окон. В этом случае количество ходок показывает их число. Кресты, если их накалывают на кисти рук, также обозначают количество ходок.

Кресты на куполах тоже имеют свой смысл. Если купол с крестом, это означает, что заключённый отсидел в тюрьме от звонка до звонка — с момента, как его посадили, и до последнего дня приговора, без условно-досрочного освобождения, которое даётся за хорошее поведение. Если окно на куполе тёмное, это означает, что человек был в карцере — камере-одиночке. Для людей, которые никогда не были в тюрьме, эти изображения ничего не значат. А для заключённых это значит, что человек идёт на открытый протест против власти, и за это противление он попал в карцер. Соответственно, повышается авторитет этого человека в определённых воровских кругах.

Иконы Христа обычно осуждённые выбивают в качестве оберега. Часто это бывает, когда заключённый только начинает приходить к вере. Он начинается задумываться о духовных вопросах. Такой наколкой он показывает своё раскаяние. Это начало его пути к Богу. Необязательно этот путь закончится воцерковлённостью. Такая наколка может означать, что человек пришёл к вере в тюрьме.

Любой оперативный сотрудник милиции обязательно проходит инструктаж по распознаванию наколок. Раньше в воровском мире очень сильно была распространена традиция татуировок перстней на пальцах и тому подобное, которые выставлялись напоказ, ведь руки не спрячешь. Часто на пальцах крестами обозначалось количество ходок. Но иногда их накалывают и как оберег.

Татуировки икон Божией Матери тоже имеют неоднозначный смысл. Их делают осуждённые в качестве оберега, они могут быть знаком раскаяния человека. Подтекст такого изображения, который пошёл ещё с советских времён, — человек в юном возрасте встал на воровской путь. Человеку нужно подумать, что несёт та или иная татуировка кроме того смысла, который он хочет в неё вложить.

Бывали случаи, когда кто-то, решив хвастнуть перед друзьями, дерзко себя вёл, делал себе наколки, потом попадал в тюрьму за хулиганство, а там ему рассказывали, что он не имел права носить определённые наколки — не достиг ещё такого «уровня» в криминальном мире. И такого человека в тюрьме наказывали сокамерники: выжигали татуировки.

Раковое образование на месте татуировки

Историко-культурные аспекты тату

В дохристианские и раннехристианские времена татуировки были частью языческих и оккультных обрядов. Они наносились или в знак умерших, или для вхождения в транс и другие состояния, изменяющие сознание.

Интересно! С появлением христианства татуировки использовались в основном как клеймо. Ими «метили», к примеру, преступников, женщин легкого поведения, карточных мошенников.

Традиция татуированного клейма сохранялась по всему миру много веков. Многие, наверно, помнят, сколько неприятностей приносила лилия на плече леди Винтер, героине романа А. Дюма «Три мушкетера». По сей день в местах лишения свободы существует целая сложная система тюремных татуировок, которые на всю жизнь запечатлевают на человеке историю его преступлений и отбываний наказаний.

Цивилизованный мир о татуировках, как украшении, узнал примерно в XVIII веке, когда путешественник Д. Кук открыл туземные поселения островов Таити. Именно там на местных жителях он увидел изображения, которые носили чисто декоративных характер и делались только лишь ради красоты.


Как Православная церковь относится к татуировкам

Однако мода так украшать тело не встретила большого одобрения у общества. Не так давно, уже в XIX веке, авторитетный итальянский доктор Ч. Ламброзо рассматривал нанесение тату на как расстройство, присущее людям, склонным к преступлениям.

Только лишь в середине ХХ века татуировка становится модным атрибутом молодежи. Люди начинают разрисовывать себя по собственному усмотрению, далеко не всегда вкладывая глубокий смысл в изображения. Появляются массовые молодежные субкультуры, активно использующие тату.

Как видим, даже без учета духовного влияния тату, просто в историческом и смысловом значении изображения на теле с давних времен не несли ничего хорошего. Самое безобидное — дань моде — говорит о том, что человек просто не понимает глубинного смысла и влияния татуировок на свою жизнь.

«Модное» поветрие

С каждым годом, особенно летом, мы замечаем, как много людей, прежде всего молодежь, имеет на своих телах модные «аксессуары» в виде наколок. Число салонов тату в городах становится сопоставимым с числом кафе. Люди дарят друг другу сертификаты на посещение этих салонов. Большинство посетителей там, безусловно, составляет молодежь. Если раньше наколки были элементом тюремной или, реже, армейской субкультуры, то сегодня это стало модным и привычным явлением. Бывает, что сами родители приводят своих подростков в салоны татуировок. Хотя в целом трудно представить себе родителей, желающих таким образом «украсить» своих деток. В Испании запомнился рекламный стенд салона тату. Изображен грудной младенец в памперсе, с ног до головы изрисованный. А вверху надпись: «Мам, прости!» Старшее поколение с недоумением и ужасом смотрит на растущую популярность татуировок. Многие ещё помнят, что наколки наносились насильственно в немецких концлагерях. Но находятся и такие папы и мамы, которые хотят идти в ногу со временем. Известен случай, когда пенсионер в свои 65 лет впервые нанёс себе тату на тело.

Проникает это явление и в церковную среду. Либо люди приходят к Богу, уже имея наколки, либо христиане по незнанию, поддаваясь духу времени, наносят изображения и надписи себе на тело. На курортах работает целая тату индустрия. Причем рассчитанная и на детей тоже: им наносят рисунки хной, они смываемые. Но в сознание подспудно закладывается посыл, что «тату — это круто и стильно, когда вырастишь, ты сделаешь все по-взрослому». Особую распространенность тату получили в Европе. Видимо, массовость этого явления на Западе побудила старообрядческую митрополию в Румынии в 2021 году обсудить эту тему и принять особое соборное решение. Напомним его:

«Считать татуирование тела грехом, не возбраняющим к крещению. Призвать чад Церкви и особенно молодое поколение воздержаться от этого порока» (п. 4 «О возможности принятия в лоно Христовой Церкви людей, имеющих списанное тело (татуировки)»).

Это, кстати, единственное официальное мнение Церкви по этому поводу. Насколько мне известно, ни одна из поместных церквей свою позицию по этому вопросу не высказывала. Мотивировочной части решения Белокриницкой митрополии мы не знаем, поэтому постараемся самостоятельно разобраться, что послужило основанием для такого вывода.

Духовный вред татуировок

Чем же так опасна простая картинка на теле для христианина? Прежде всего, осквернение себя, как сосуда Божия, является грехом. В жизни человека и так множество греховных поступков, избежать которые зачастую не удается. Так зачем же еще больше портить свою душу тем, без чего можно спокойно обойтись?

  • Грех сребролюбия
  • Грех тщеславия
  • Грех лихоимства

Человек — существо духовно-телесное. Невозможно рассматривать отдельно жизнь физическую от жизни души, и наоборот. Поэтому любые изменения на физическом уровне обязательно будут сказываться на духовной жизни, и наоборот. И нанесение изображений — не исключение.

Священники, которые ежедневно сталкиваются с человеческими судьбами и слушают исповеди, часто отмечают, что люди каются в том, что делали тату. У многих из них с началом ношения «простой картинки» начинались сложности и проблемы в жизни, появлялось ощущение оставленности Богом, уныние. Это действие греха, которого человек сам впускает в свою жизнь.

Важно! Наносимые на тело знаки и символы несут с собой определенную духовную нагрузку, о которой человек может даже не знать.

Так, неоязычники и оккультисты часто используют руны, скрытые пентаграммы и прочие сатанинские символы для наколок. Внешне непосвященному человеку такое тату может показаться просто красивым графическим рисунком, не несущим никакой информации. Но на самом деле, накладывая его на себя, человек позволяет войти в свою жизнь тем силам, которые обозначены в символике. Конечно, для православного христианина это недопустимо.

Даже если не колоть какие-либо мистические или магические знаки, татуировка «для красоты» несовместима с верой Христовой. Погоня за модой, излишнее украшение тела (не только изображениями, но и слишком вычурной одеждой, ярким макияжем и т.д.) — это все отвлекает человека от Христа и занимает его мысли земным. Господь должен всегда быть на первом месте в жизни христианина, а забота о физическом и внешнем должна оставаться в разумных пределах.


Отношение церкви к татуировкам

Зачем люди делают «наколки»?

Прежде всего, попробуем понять, что вообще заставляет людей делать татуировки. Кто-то, очевидно, делает тату осознанно, кто-то просто из подражания сверстникам или «звездам», из позерства. В постмодернистском обществе утрачено понимание того, что такое хорошо и что такое плохо. Поэтому распространенность подобных явлений неудивительна. Нет твердой нравственной опоры, в сознании нет ее критерия, нет никакой цели и смысла, нет рефлексии. Тело воспринимается лишь как внешняя оболочка, с которой можно делать все что угодно. Оно моя собственность, значит, что хочу, то и делаю с ним. Наверное, ход рассуждений таков: «Это модно, это считается стильным, это сделал тот или иной популярный персонаж. Почему бы и мне не сделать?» У молодых людей не хватает зрелости понять, что если наколки нанесены ради моды, то это просто неразумно: сегодня мода одна, завтра другая, а татуировка осталась. При этом тело дряхлеет, и к старости все рисунки на теле будут также безобразно смотреться, как намалеванный труп.

Другая категория — это те, кто сознательно делает тату. Причин для этого может быть множество. Это и желание закрепить таким образом свою принадлежность к определенной группе, музыкальному направлению, и самоутверждение, признание в каких-то кругах, где это принято, и стремление закрепить какой-то этап в жизни и т.п. В нашей стране наколки всегда ассоциировались с тюремной субкультурой, вызывали неприятие обществом. Наличие таких наколок характеризует человека без лишних слов. В качестве примера можно привести строчку из песни Бориса Гребенщикова «Губернатор», в которой даётся негативная оценка черни у власти, вырвавшейся из грязи в князи:

«Под рубашкой от Brioni, Наколки на груди, А убитых журналистов Без тебя хоть пруд пруди».

Не будем останавливаться на тюремной субкультуре. Отметим только, что у заключенных наколки имеют особый смысл и язык, понимаемый однозначно в их мире. Использование наколок в уголовной среде в крайней степени регламентировано, неточности здесь могут привести к серьезным конфликтам.

Декоративные тату не несут в себе этой смысловой нагрузки. Тем не менее наличие подобных «аксессуаров» влияет на сознание их носителей, создает психологический настрой, определяют модель поведения. Люди с тату, с которыми довелось общаться, признавались, что после нанесения надписей и рисунков «внутренне происходит что-то, что-то меняется». Иначе не может быть. Вспомним философский принцип диалектического единства формы и содержания: нет ни одной материальной системы, у которой не было бы содержания и формы.

Нарушение человеком замысла Божьего

Бог создал многих животных с узорами на теле: бабочек, птиц. Но для животных такие рисунки являются естественным украшением и способом защиты от опасностей окружающей действительности. А вот человеку подобные искусственные “дополнения” не нужны. Искуснейший в мире Творец, Художник, Скульптор – Бог, создавая по Своему образу и подобию человека, не разукрасил тело красками. Следовательно, идеальным вариантом человеческой внешности является отсутствие татуировок. И вмешиваться в замысел Божий не нужно. Это всегда ведет к непредсказуемым и опасным последствиям.

“Человек – образ и подобие Божье, Господь изначально создал его прекрасным самодостаточным организмом. Потому излишне «модифицировать» свое тело – это, конечно, сомнительная практика. Мы будто не доверяем Богу и строим в гордыне личную вавилонскую башню, пытаясь исправить Создателя” (иерей Павел Марковский).

Православная церковь о политике: отношение, мнение и ответы на частые вопросы

Христианство и политика

Два тысячелетия назад Израилева земля находилась под жестокой тиранией Рима. Народ надеялся на избавление с приходом Мессии, но Иисус разочаровал большинство населения и не втянулся в политические перипетии. Христос никогда не сопротивлялся власти, несмотря на чудовищные притеснения Израиля. Оппоненты Божьего Сына использовали хитрые уловки, чтобы переманить Спасителя на сторону Рима или народа.


Христос учил отдавать кесарево кесарю, а Божие Богу

Однако мудрость Христа выше политической выборочности. Он никогда не ввязывался в эту пустую игру, придя в мир, чтобы спасти души несчастных.

С первых лет своего существования христианство определило четкую позицию по отношению к политической науке.

  • Религия провозглашает вечно незыблемые и универсальные принципы морали, призванные привести человеческие души ко всеобщему спасению от уз грехопадения.
  • Политика — это умение руководить страной или различными обществами внутри этого государства. Её деятельность зависит от конкретной ситуации и наличия возможностей, помогающих решить локальную проблему.

Важно! религия и политика, управляемые мудростью, призваны заботиться о человеке и его благе. Однако такой вывод пригоден только для идеальных условий и тяжело достижим в обстоятельствах настоящего существования.
Позиция Церкви по отношению к государственному аппарату складывается из следующих утверждений:

  1. Религиозная миссия никаким образом не связана с экономической и политической формой культуры. Церковь выдвигает главное утверждение: законы внутри страны должны подчиняться нравственным законам, данным нам Самим Господом.
  2. Автономность (независимость) христианства не отдаляет его от «земных» дел, а определяет место человека в материальном существовании. Церковь рекомендует правителям действовать соответственно заповедям, соблюдать социальную справедливость, заботиться о благе целого.
  3. Религия — духовная опора, помогающая воплощать идеалы лучшего общества в жизнь. Необходимо корректировать не только мировую политику, но и исполнять обязанности по отношению к своей семье, воспитанию и труду. Духовное оздоровление людей всех возрастов приносит большие улучшения и в сфере государственного управления.
  4. Церковь не исключает многогранности суждений граждан и дает право думать на свой манер. Однако ни одной группировке не разрешается использовать авторитет христианства ради достижения определенной корыстной цели. Совесть — важнейший инструмент руководства государством и менее крупными организациями.
  5. Религия разных стран сегодня объединяет множество конфессий и призывает проявлять терпимость для того, чтобы сотрудничество приносило положительные плоды. Рассудительный диалог между христианством и политическими деятелями способен положить конец бессмысленным делениям территорий и приобщить нас к мирному сожительству. От государственных структур требуется уважение к традициям, которые издревле установились в тех или иных конфессиях.

На заметку! Взаимоотношения между политикой и религией имеют долгую историю положительного сотрудничества и негативных конфликтов. Причиной этой двойственности выступало стремление одной из структур преуменьшить значение другой. Однако всегда необходимо помнить слова Спасителя: «Кесарю — кесарево, Богу — божье».


Православие отрицательно относится к возможности внедряться в политические разногласия

Ахилла

Просмотры: 1 552

РПЦ и власть укрепляют «духовно-патриотическое» единство на фоне тотального ухудшения качества жизни в России.

Несколько дней назад с грандиозным размахом на церковном и государственном уровнях был отпразднован юбилей — десятилетие интронизации (восшествия на престол) патриарха Кирилла (Гундяева).

Те, кто хорошо знакомы с церковной кухней и поэтому смотрят на жизнь РПЦ без розовых очков, знают, что прошедшие десять лет в РПЦ характеризовались построением вертикали власти вокруг лично Гундяева, а также раздроблением епархий ради увеличения доходов патриархии и самого патриарха. Все также помнят скандалы вокруг пропадающих часов, нанопыли в «нехорошей» квартире, историю с «непрощением» Pussy Riot, сгон духовенства и верующих на «защиту веры» под охраной тысяч полицейских, выкрики патриарха о «предателях в рясах». Год за годом патриарх сжимал свой властный кулак так, что в РПЦ полностью исчезло понятие разномыслия, критики, а всех, кто смел вякнуть, тут же выгоняли —отправляли в запрет, лишали духовного сана, снимали с должностей, увольняли с работы в церковных структурах.

Епископат привык помалкивать и делать все, что велит патриарх, духовенство тем более молчит, ища лишь возможность выплатить епархиальные взносы, а верующие — ну, их мнение вообще никого не интересовало.

Последняя «победа» патриарха — это потеря Украины, разрыв с Константинопольской Церковью, плюс ежедневные потоки пропаганды и ненависти в отношении Украины. При этом постоянно подчеркивается, что РПЦ «вне политики», хотя в речах спикеров Московской патриархии с утра до ночи только и звучат слова: Порошенко, Вашингтон, Госдеп, «они хотят уничтожить РПЦ и Россию», «это агрессия», «русофобия» и т.п.

Но так видят ситуацию критики. Официально же РПЦ устроила восхваление своего предстоятеля на всех уровнях, причем в этом году особо подчеркивается одна тема: «равный диалог» с властью.

Еще в прошлом году, в сентябре, патриарх Кирилл уверял публично, что он абсолютно свободен от Кремля: «Хотел бы сказать, что Патриарх Кирилл сегодня свободен так, как никто не был свободен в истории Русской Церкви. … Русская Церковь совершенно свободна от всякого политического влияния в стране, она находится в равноправном диалоге с властью, — и это впервые за всю ее историю. Мы никогда не согласовываем с властью свои действия, касаются ли они внутренней жизни или внешней деятельности Церкви».

Та же риторика продолжилась и в этом году, во время юбилея. Выступая на торжественном акте в Государственном Кремлевском дворце, патриарх подчеркнул свое удовлетворение взаимодействием РПЦ с государством: «Наверное, за всю историю России — я не побоюсь сказать так определенно — впервые выстроились такие отношения между Церковью и государством, потому что даже во времена Российской империи, где Церковь была государственной, Церковь не имела равного партнера в лице государства, она всегда была подчинена тем или иным государственным институтам».

И президент Владимир Путин на этом же мероприятии выступил со всяческим одобрением такого партнерства, подчеркнув «военную помощь» Церкви: «Особые слова благодарности Патриарху Кириллу и Церкви — за духовное окормление российского воинства. Ваши искренние, идущие от сердца напутствия помогают солдатам и офицерам с честью защищать Родину, вселяют в них уверенность в своей ратной силе и нравственной правоте».

И патриарх на деле оправдывал веру в него президента, укрепляя солдат в их «нравственной правоте». Так, в день Пасхи 2021 года он принял участие в телемосте Москва — Хмеймим (Сирия). Патриарх поздравил российских военных с праздником, подчеркнув, что считает участие России в военных действиях в Сирии борьбой с «мировым терроризмом», защитой сирийских христиан и «деянием огромного исторического значения». Также он дал понять, что война в Сирии (и, видимо, не только в Сирии) является полезным средством против «размягчения человека», имеет «духовное значение» для молодежи.

Видимым знаком военного взаимодействия РПЦ и государства стала стремительная и помпезная стройка «главного храма Вооруженных сил РФ», на которую уже собрали якобы народных денег на сумму более двух миллиардов рублей, и чьи ступени собираются сделать из переплавленной трофейной техники времен Второй мировой войны.

Милитаристский, вернее, как его обтекаемо называют, «духовно-патриотический» месседж высшей власти — и светской, и духовной, — уловили на всех нижних уровнях бюрократии. Торжества в честь юбилея патриарха проходили по стране не только в церковных стенах, но и, например, с привлечением школьников и студентов, как это было недавно в Смоленске. Там «духовно-патриотическое» мероприятие «окормлялось» не только священством, но и чиновниками, один из которых (начальник Главного управления Смоленской области по делам молодежи и гражданско-патриотическому воспитанию) практически повторил слова президента: «Благодаря Святейшему Патриарху сегодня духовники вовлечены не только в повседневную жизнь гражданского населения, но окормляют молодых ребят в армии».

Как конкретно проходит это окормление, можно узнать на примере Екатеринбурга. Так, сайт местной епархии сообщает о том, что «в честь 10-летия со дня интронизации Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла военный отдел Екатеринбургской епархии совместно с Управлением по военно-политической работе Центрального военного округа и Отделом по работе с личным составом и Уральского округа войск национальной гвардии России провел торжественные мероприятия в [десяти] воинских частях и [трех] госпиталях на канонической территории Екатеринбургской епархии».

С военными провели беседы о патриархе Кирилле, о.

В связи с Донбассом, Крымом, а теперь и в связи с вопросом автокефалии Украинской Церкви, все эти речи о влиянии духовенства на уверенность солдат в их «нравственной правоте» звучат более чем тревожно. И то, что именно подобная риторика отталкивает украинцев от УПЦ МП, от России (чему свидетельством являются уже более двухсот переходов церковных общин из УПЦ в ПЦУ за два месяца), патриарха и президента РФ не волнует. Или, как раз именно этого эффекта они и добиваются?

Риторика о «равном диалоге» была основным рефреном и на недавно состоявшихся в Москве XXVII Рождественских чтениях. Если в первые годы эти чтения собирали церковных деятелей и спикеров для обсуждения внутрицерковных, в основном, проблем, то теперь в названиях большинства докладов обязательно фигурировали словосочетания «церковно-государственное взаимодействие/партнерство/сотрудничество». Особенно умилительно звучали названия докладов, которые читались в Московском университете МВД России: «Духовно-нравственные традиции воспитательного процесса сотрудников органов внутренних дел», «Духовность в системе профессиональной подготовки сотрудника органов внутренних дел» и другие, подобные им.

«Духовность» все глубже проникает в органы власти, в армию, школу, вузы, тюрьмы, а власть в ответ содействует строительству храмов, укреплению монополии РПЦ в сфере «духовности» (в частности, запретив Свидетелей Иеговы, одним из столпов учения которых является полный пацифизм, отказ служить в армии и вообще прислуживать государству). В ответ РПЦ вынуждена (хотя на самом деле совсем не вынужденно, а в охотку, от души) поддерживать политику власти, уверять солдат в их «нравственной правоте», куда бы их завтра не направили защищать «духовно-патриотическое единство» Церкви и государства.

Самое печальное в этом то, что многие люди и внутри РПЦ, и в целом граждане РФ понимают, куда все движется и к чему может привести такая духовная «скрепа», но за последние десять лет нас всех приучили бояться высказать свое мнение вслух. Возьмут на карандаш, накажут, уволят, посадят. И в итоге тоталитарная идеология капля по капле внедряется каждому в плоть, и выгнать ее оттуда можно лишь «с мясом», с болью. Тоталитаризм, милитаризм и оправдывающая их «духовность» боятся только открытых голосов: в головах думайте все, что угодно, но вслух произносить не смейте — это бунт, революция, «гордыня», «нет власти не от Бога» и патриарх — пророк ее.

Для того ли рухнул Советский Союз, чтобы через двадцать пять-тридцать лет мы начали строить его худшую, еще более лицемерную версию — с крестом на солдатской пряжке?

Если вам нравится наша работа — поддержите нас:

Карта Сбербанка: 4276 1600 2495 4340 (Плужников Алексей Юрьевич)

Или с помощью этой формы, вписав любую сумму:

Сложные взаимоотношения

Из истории мы видим, как часто политика и религия проникали друг в друга.

  • Иногда происходил своеобразный подкуп Церкви политиками, которые желали завоевать благосклонность святых отцов. Многие правители стремились объединить алтарь и трон, что приводило к растворению христианства внутри государственного аппарата. Чаще политики использовали это средство для сугубо корыстных целей.
  • Союзы между религией и государственными структурами называют конкордатами. Сегодня, в отличие от средних веков, в рамках одной страны сосуществует множество разнообразных конфессий. Это дает возможность христианству вносить свой духовный вклад в развитие светского государства. Церковь начинает активно внедрять добродетельные идеалы, не вмешиваясь в политическую обстановку.
  • Разделение уменьшает нагрузку в отношениях. Однако, даже не влияя друг на друга, Церковь и государство способны взаимодействовать на благо народа, потому что человечество принадлежит Богу и является частью любого государства. Религия не проникает в деятельность политики, но оставляет за собой право оценивать работу глав государства с моральной точки зрения.

Важно! Православные миряне, как граждане своей страны, имеют право и должны принимать участие в политической деятельности, но не в качестве представителей религии.
Христианин привносит в социум нравственные ценности, улучшая духовное восприятие населения. Служители Церкви должны стать религиозными лидерами, ведущими людские души к спасению по всем канонам ортодоксального христианства. Проповедуя истину, они обязаны отстраниться от политических взглядов.

Читайте также:
Подставь другую щеку: толкование и смысл фразы
Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: