Санкт-Петербургская митрополия: священники, духовенство и хор, храмы и монастыри

Голос митрополии. Хору духовенства Санкт-Петербургской митрополии – 45 лет

За это время он дважды закрывался и дважды возрождался вновь.

Ныне пение хора сопровождает самые торжественные богослужения, коллектив активно концертирует по всему миру, причем поют священники безвозмездно и никто не освобождает их от богослужебных обязанностей.

— Низкий поклон вам за то, что вспомнили мое пожелание по поводу пауз, — регент хора Санкт-Петербургской митрополии Юрий Герасимовне производит впечатления строгого начальника. Он никогда не одергивает священников, подчас отпускающих шутки и смеющихся во время спевки. Правда, батюшки слишком и не заигрываются — все-таки священный сан приучает к дисциплине. Регент и сам любит пошутить — например, объясняет, что песню «Богатырская наша сила» надо исполнять «с оттяжечкой, свингуя», или, посмотрев на часы, пугает:

— Сейчас начнут жены звонить! — а в конце репетиции произносит с полупоклоном: — Не смею вас задерживать, хотя знаю, что вы никуда не торопитесь.

Конечно же, священники торопятся.

— Батюшка с утра до вечера служит, а потом, вместо того чтобы идти домой, к семье, — спешит на спевку. Ушел на раннюю, пришел домой в полночь… а многие еще за городом живут. Тем не менее, раз в неделю стабильно собираемся нарепетицию, — говорит регент.

Всего в смс-рассылке у Юрия 46 адресов. Плюс группа начинающих певцов, с которыми он занимается отдельно — скоро они вольются в основной состав. Средний возраст поющих батюшек — лет сорок, есть и совсем молодые. Коллектив регулярно пополняется выпускниками семинарии:

— С нуля мало кого берем, а семинаристы пели в хоре семинарии, значит, есть слух, голос, опыт. У нас два профессиональных вокалиста — диакон Антоний Малаховский и солист Сергей Алещенко. Они закончили Консерваторию и безотказно и безвозмездно занимаются вокалом со всеми, в том числе и с начинающими, иногда у себя дома, иногда здесь.

БЕЗ БЛАГОСЛОВЕНИЯ НЕ ВЫСТУПАЕМ

— В год 1000-летия Крещения Руси я как раз поступил в семинарию, — вспоминает протоиерей Богдан Жук, участник хора. — Однажды нас с братом пригласили на репетицию хора. Когда пришли на спевку, поразили дружеские отношения священников между собой. Было так радостно…

— Но поначалу мы растерялись: все батюшки маститые, весовая категория — 150 кило минимум, а мы, студенты, — худенькие! — шутит его брат, протоиерей Андрей Жук.

— Тогда мы дали всего несколько концертов, — продолжает отец Богдан. — В 1990-е все были заняты другими делами.

Хор распался. Идея возродить его витала в воздухе, но энтузиазма не хватало.

— Однажды отец Илия Макаров, нынешний директор и бессменный ведущий концертов, тогда еще диакон, начал собирать хор, — вспоминает отец Богдан. — Меня и моего брата позвали почти сразу же. По хиротонии мы в нынешнем составе старшие, но отношение к нам обычное, дружеское. Мы с любовью несем это послушание, нам нравится, что хор известен в городе. Здесь собрались энтузиасты, которые хотят использовать пение, вообще музыку для проповеди. Это тяжелый труд, но все окупается ощущением, что ты делаешь даже больше, чем можешь.

Сегодня концерты хора в качестве слушателей посещают и его прежние участники, певшие еще при митрополите Никодиме: протоиереи Виктор Московский, Лев Церпицкий, Анатолий Мороз, Борис Глебов и другие. В хоре духовенства с самого начала повелось так: перед каждым выходом на сцену регент берет благословение у старшего по хиротонии священника. Сейчас это протоиерей Богдан Жук.

— Без благословения мы не начинаем выступление. Молитва перед выходом на сцену — это момент перед нашей проповедью, перед нашей миссией, — говорит иерей Илия Макаров.

Раньше старшим по хиротонии и духовником хора был игумен Мстислав (Дячина), ныне епископ Тихвинский и Лодейнопольский. Впрочем, послушание духовника за владыкой так и осталось, да и пение архиерей не забросил: нынешней весной хор приезжал в Тихвин, давал концерт в местном Доме культуры, и владыка Мстислав произнес приветственное слово и даже пару номеров спел вместе с певчими.

ЗАРЯД ДУХОВНОЙ БОДРОСТИ

Участники хора уверены, что так, как духовную музыку поют они, не споет никакой певец, даже верующий: у него нет опыта предстояния и совершения Евхаристии.

— Концерт почти о том же, о чем служба, — поясняет Юрий Герасимов. — Но если на службе не всегда есть возможность без суеты, вдумчиво и понятно передать смысл и настроение песнопения, то духовные концерты как раз это предполагают. Здесь еще и проповедь отца Илии помогает. Наш концерт — это такой день из жизни православного христианина, насыщенный в первую очередь молитвой: покаянной и хвалебной, просительной и благодарственной, к Божией Матери и святым заступникам. Однако в репертуаре хора немало и светской музыки. Концерты обычно проходят в двух отделениях: в первом — музыка духовная, серьезная, а во втором — светская.

— Наш жанр — концерт-проповедь, — говорит директор хора иерей Илия Макаров. — Среди нас нет ни одного светского певца: даже если не в сане, он или чтец, или регент; для всех это — служение. Светскую музыку мы поем исключительно духовно, даже если это музыка легкая, развлекательная. Священник ведь должен не только принимать исповедь, но и давать заряд бодрости. Хор прекрасно справляется с этой задачей.

Конечно, у священника, поющего в хоре, должен быть сильный голос.

— Православное богослужение — красивое, певучее, — считает Юрий Герасимов. — К использованию микрофона я отношусь с большой осторожностью. Есть, конечно, и огромные храмы со сложной акустикой, и батюшки с не очень зычными голосами, но если можно служить без микрофона, лучше обойтись.

Друзья-поляки, католики, рассказывали анекдотический случай. У них-то микрофоны используют давно и повсеместно, в каждом храме они прямо в престол вмонтированы. Во время мессы одному пожилому ксендзу показалось, что микрофоны не работают, и в тот момент, когда он должен был сказать: «Господь с вами», он пощелкал по микрофону пальцем и сказал: «Что-то с микрофонами». А хор в ответ: «И со духом твоим!»

КОНЦЕРТНЫЙ ЭКСТРИМ И ЛЕГКОСТЬ ПЕРЕВОДА

Выступление на хоровом фестивале в Литве. 2012 год

В Санкт-Петербурге батюшки выступают часто, а в другие города России приезжать не всегда получается: концерты были только в Москве, Саранске и Пскове. Зато за прошедшие семь лет участники хора посмотрели мир.

— Ценны не сами по себе заграничные поездки, а та радость, которую мы чувствуем в странах, где всё русское должно бы восприниматься в штыки. Люди не только аплодируют, но и плачут, при встрече говорят добрые слова. Хор своим пением способен растопить сердца. Это Божий подарок для нас, мы этого никак не ожидали, — говорит директор хора.

Приходилось коллективу петь и в экстремальных условиях. Юрий Герасимов вспоминает концерт в ночь на католическое Рождество 2015 года, когда хор ездил по маршруту Словения – Австрия – Италия:

— 24 декабря вечером мы выступали в австрийском городке Целье на главной площади. Нас успокоили — холодно не будет, сама сцена отапливается. На концерте должен был присутствовать советник по вопросам науки, культуры и образования посольства РФ в Словении, к встрече с которым мы очень готовились. Мы начали концерт, было плюс 10, а закончили — уже минус 6. После концерта, если кто и простудился, сказать об этом уже не смог, потому что голоса ни у кого не было. Но страдали мы не зря — и с атташе встретились, и с тех пор стали получать приглашения в другие страны.

Читайте также:
200 храмов: условия и особенности программы, где и как происходит строительство

Одной из самых запоминающихся была поездка нынешним летом на Дни российской культуры в Армении с 20 по 22 августа.

— Мы туда ездили неполным составом — 24 человека, — рассказывает Юрий. — Дали два концерта — в Гюмри (это приграничный город, где базируется 102-я ордена Александра Невского российская военная база ЮВО, есть тами Патриаршее подворье) и Степанаване. Нас встречал народный ансамбль в костюмах, преподнесли нам лаваш и мед (ну, как наши хлеб-соль).

Мы в свою очередь подготовили сюрприз армянским зрителям. Перед поездкой мы обязательно разучиваем что-нибудь на национальном языке той страны, куда едем. Для поездки в Армению заведующая епархиальной трапезной Гаянэ Петрова подсказала нам песнопение на музыку Макара Екмаляна «Сурб, сурб» («Свят, свят»). Я сделал переложение для нашего хора, и армянам оно настолько понравилось, что мы получили приглашение участвовать в международном хоровом конкурсе, который будет проходить в Армении через год.

— Оказалось, в переводе песнопения не нуждаются, — добавил Юрий Герасимов. — Основной эффект достигается от звучания и от молитвенного настроя нашего хора. Думаю, наши солисты передают смысл голосом, не только физическислышимым, но и отголоском нашего духа, частички Духа Божия. Если западные люди приходят на наш концерт, то в поисках, не побоюсь этого слова, когда-то утраченной духовности.

Последнее время коллектив старается, чтобы зарубежные поездки сопровождались его участием в Литургии. Например, в Армении священники пели за богослужением в храме на Патриаршем подворье. Настоятелю сослужил протоиерей Богдан Жук. Недавно небольшим составом — двенадцать человек — были в Бари, посчастливилось отслужить Литургию прямо на мощах Николая Чудотворца.

ПОЮЩАЯ ЭМИГРАЦИЯ

В хоре существует некий «костяк» репертуара, но время от времени в нем появляются новые композиции. Весомым источником пополнения служат наработки русских эмигрантских коллективов — мужского квартета Николая Кедрова, хора донских казаков Сергея Жарова.

— К благотворительному концерту в декабре мы будем разучивать фрагменты пасхальной драмы «Царь Иудейский» А. Г. Глазунова. Музыка сложная, требует множества репетиций, — рассказывает Юрий. — Я познакомился с протодиаконом Александром Кедровым, внуком Николая Кедрова, и он подарил мне альбом аранжировок, в их числе и «Царя Иудейского».

А народные песни берем из аранжировок Жарова. У меня эти аранжировки появились от его певчих — например, от американского православного священника отца Даниила Ковалика. Он в хоре Жарова с теми самыми казаками, старцами по восемьдесят-девяносто лет, пел дискантом, будучи ребенком. А в последний год работы — уже октавистом, у него за одно лето произошла ломка голоса. Мы из жаровских аранжировок исполняем «Вдоль по Питерской», «Жило двенадцать разбойников», «Полюшко-поле»… так что можно говорить о преемственности русской певческой традиции.

Есть среди участников хора и живой продолжатель дореволюционной традиции: Алексей Коновалов — потомок русских эмигрантов, живущий ныне в России.

— Мои дедушка и бабушка со стороны матери родом из Харькова. Дедушка был белым офицером, прошел через Галлиполи и попал в Бельгию, — рассказывает Алексей. — Дедушка со стороны отца — из Петербурга, в Гражданскую войну оказался в Болгарии — и в результате тоже попал в Бельгию. Там он женился на местной девушке, так что на четверть я фламандец.

Отец Алексея был священником Константинопольского Патриархата, овдовев, он принял монашество и вскоре стал архиереем, архиепископом Евкарпийским.

— Папе пришлось переехать в Париж, потому что там находилась его архиепископская кафедра. Я в это время служил в армии. Своей квартиры у нас никогда не было, мы снимали, поэтому, когда я вернулся из армии, оказалось, что мне некуда идти.

Так Алексей тоже оказался в Париже. Родственница его друга, узнав, что он одинок, пригласила в Париж будущую жену Алексея Юлию. Их познакомили, они стали переписываться, полюбили друг друга и поженились. Расписалисьв России, венчались в Бельгии. Супруга Алексея не хотела переезжать в Париж, пришлось Алексею переехать в наш город. В Париже он десять лет пел с отцом Александром Кедровым, достойным наследником своих отца и деда. Поэтому стал искать хор и в Санкт-Петербурге. Алексею посоветовали Спасо-Преображенский собор и дали номер телефона регента. Это был Юрий Герасимов.

Выступление хора под управлением протодиакона Павла Герасимова в ЛДА перед иностранной делегацией. 1980-е годы

ГИМН, ГЕРБ И СТОЛИЦА

Участники хора духовенства считают себя адептами петербургского певческого стиля. Первый диск, который еще до последнего возрождения хора выпустили его продолжатели-основатели, так и назывался — «Петербургские созвучия». А в ознаменование 45-летия был выпущен юбилейный подарочный альбом.

— На обложке этого альбома — фотография камертона, это мой. Я его купил в Осло, в 1997 году, в комиссионке, — объясняет Юрий Герасимов.

Прилагается к альбому и диск — запись благотворительного концерта в декабре 2015 года. Своеобразным гимном хора стало песнопение «О преславнаго чудесе» — батюшки исполняют его на всех концертах.

Однажды создатели хора задумались об эмблеме. Обратились к одному из студентов иконописного отделения СПбДА, и он разработал герб хора. Основной фон — митрополичья мантия с инициалами митрополита Никодима, по инициативе которого появился хор. Цифры «1971» обозначают год, когда он был создан. По периметру мантии — слова псалма Давидова: «Вся земля да поклонится Тебе и поет Тебе, да поет имени Твоему Вышний» (Пс. 65) — это прокимен на праздник Рождества Христова.

— В этих словах запечатлен момент создания и благодарность за это Богу, а мы выражаем благодарность через свое искусство, — объясняет отец Илия. — Инструмент, изображенный в центре, — псалтирь, это не арфа. А ключ и меч — символы святых первоверховных апостолов, покровителей нашего города.

Концерт Хора духовенства Санкт-Петербургской митрополии в г. Степанаван, Армения, 21 августа 2016 г.
“Сурб, Сурб” муз. М.Екмалян, обр. для м.х. Юрий Герасимов
Соло – Андрей Гаврин

«Заразиться не боимся, на все воля Божья»: В Петербурге создан «спецотряд» священников, которые причащают и крестят больных коронавирусом

8 мая 2020 21:27

В Санкт-Петербурге сформировали «специальный отряд» священников, которые будут проводить таинства с зараженными коронавирусом больными. Служителям церкви предстоит посещать пациентов в больнице или навещать их дома. Батюшки уже прошли специальную подготовку в Детской больнице № 2 Святой Марии Магдалины, где их научили, как работать с такими прихожанами. Отцов проинструктировали, как правильно надевать специальные костюмы и дезинфицировать свои вещи. «КП-Петербург» узнала у одного из обученных священников, как проходят такие встречи, опасаются ли служители церкви коронавируса и почему пациенты в них так нуждаются.

Все священники, которые работают с заболевшими коронавирусом горожанами, служат в Отделе по церковной благотворительности и социальному служению Санкт-Петербургской епархии. Эти служители церкви и раньше работали с тяжелыми больными – они считаются профильными. Но с таким опасным вирусом батюшки столкнулись впервые. Одним из первых священников, отправившихся к такому больному, стал настоятель Храма Преподобномучениц Великой княгини Елизаветы и инокини Варвары на Светлановском проспекте отец Вадим Брумин.

– Это было посещение пожилого больного на дому, – пояснил «КП-Петербург» отец Вадим Брумин. – У него легкие симптомы, коронавирус пока не подтвержден, человек ждет результат теста. До этого он постоянно посещал наш приход. Сейчас мужчина на карантине и не может никуда выйти. Поэтому он пригласил к себе своего духовника, который его причащает и исповедует на службах.

Читайте также:
Храм Петра и Павла в Пензе: описание и адрес храма, телефон, расписание богослужений

Каждому священнику уже выдали набор одноразовых защитных костюмов, маски и специальные очки. Служители церкви сетуют, что свою традиционную одежду им теперь не взять с собой. Ведь рясу не заправишь в штаны!

– У нас была встреча с эпидемиологами, которые нам проинструктировали, – поясняет Вадим Брумин. – Так, одноразовые костюмы спецзащиты мы надеваем непосредственно перед входом в квартиру больного. А вот очки у нас многоразовые, поэтому их всегда нужно обрабатывать антисептиком. Крест прячем под костюм, но если человек хочет его поцеловать, то не отказываем. Крест также дезинфицируется. После посещения больного костюм снимаем на лестничной площадке перед выходом на улицу. По инструкции кладем все сначала в один мешочек, потом упаковываем во второй. Утилизация идет только в инфекционной больнице. Там все складывается в специальные контейнеры.

Правда, с соблюдением дистанции у священников возникают трудности. Больной не всегда находится дома или в палате один. А таинство исповеди нарушать нельзя.

– Исповедь – это личное дело, таинство остается, – поясняет священник. – Поэтому дистанция минимально сокращается. Но мы стараемся быть не впритирку. Руку, как вы говорите, у нас не принято целовать. Целуют поручь – специальный элемент нашей одежды. Но это происходит в храме или когда нет чрезвычайной ситуации. Сейчас от этого, конечно, пришлось отказаться.

– Если я лежу в Боткинской больнице, болею коронавирусом, у меня есть опасения за свою жизнь, можно ли мне позвать священника?

– Конечно, можно позвать. Но к каждой больнице прикреплен свой священник. У него также есть все инструкции. У нас вообще есть договоренность с некоторыми медучреждениями, что у нас будут многоразовые костюмы, как у докторов, для посещения таких заболевших пациентов в стационарах. Мы, как и медики, проходим через все зоны. Причащаем человека, исповедуем. После этого все дезинфицируем, снимаем костюм. Но при каждой больнице свой приход. Мы не ходим по разным.

– А покреститься на дому теперь можно?

– Если человек лишен возможности передвигаться, естественно, его никто не будет приносить в храм. Крестим и крестили на дому. Я больничный священник. Мы посещаем больных постоянно. Это верующие, которые не имеют возможности придти в церковь. Поэтому мы идем к ним в палату или домой. Все это стандартная процедура.

– Часто ли тяжелобольные хотят исповедаться, опасаясь за свою жизнь?

– У меня были онкобольные в предсмертной стадии. Вызывали священника, я приходил. У тяжелобольных – это одна из потребностей. Наша общая черта – мы о Боге вспоминаем, когда нам тяжело. И больным очень сложно. Представьте, лежишь много дней в палате с высокой температурой. Появление батюшки, который с любовью подойдет и утешит, – это свет в окошке. Болеющий человек часто хочет исповедаться. Вспоминает, что сделал в жизни не так. У нас у всех что-то есть такое: с кем-то поссорился, кого-то обидел. Надо чтобы человек свою совесть очищал. Ему легче будет. Это наше христианское мировосприятие построено так, что грехи провоцируют болезни. Когда наша совесть тяжелая, рождается психосоматика.

– Вы сами не боитесь заразиться?

– Не боюсь, на все воля Божья. Боюсь только за близких. Но мы все соблюдаем меры предосторожности. Ездим в машине по отдельности, например. Автомобиль – маленькое закрытое пространство. Это опасно.

– Вы сдаете тесты на коронавирус?

– Не сдаем. Это бессмысленно. Если ты чувствуешь себя нормально, нет симптоматики никакой, то зачем? Если сегодня тест отрицательный, это не значит, что он завтра не будет положительным. Тест надо проходить тогда, когда чувствуешь недомогание.

– Если я заболел и хочу позвать домой священника, куда мне звонить?

– Можно звонить в любой храм, обращаться к социальному работнику при приходе. Мы профильные священники. Батюшка – любой из нас приедет, кто свободный. И все сделает: покрестит, исповедует, причастит.

Читайте также

Возрастная категория сайта 18 +

Сетевое издание (сайт) зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФС77-80505 от 15 марта 2021 г. Главный редактор — Сунгоркин Владимир Николаевич. Шеф-редактор сайта — Носова Олеся Вячеславовна.

Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона.

АДРЕС РЕДАКЦИИ: ЗАО “Комсомольская правда в Санкт-Петербурге”, улица Гатчинская, д. 35 А, Санкт-Петербург. ПОЧТОВЫЙ ИНДЕКС: 197136 КОНТАКТНЫЙ ТЕЛЕФОН: +7 (812) 458-90-68

Старец Серафим Тяпочкин

Серафим Тяпочкин — старец и великий молитвенник земли русской. Он духовно воспитывал и поддерживал архиереев, священников, мирских людей из самых разных слоев общества. Отец Серафим подвергся гонениям со стороны советской власти, прошел лагеря, многие тяжелые испытания. Но при этом не переставал утешать, исцелять, наставлять к покаянию и спасению.

Житие

Дмитрий Тяпочкин родился в 1894 году в Варшавской губернии. Семья его была знатной, дворянской. Хотя родители Дмитрия были благочестивыми людьми, но в родстве у него никого не было из духовного звания. Однако мальчик с самого раннего детства тяготел к духовной жизни.

Однажды отец привел его на богослужение, в котором участвовали ученики духовного училища. Это событие произвело на его детскую душу глубокое, неизгладимое впечатление. Он помнил, как на том богослужении поразила его икона, которой прежде он никогда не видел.

Возле нее впечатленный отрок простоял все богослужение. Он стоял и думал, что хочет быть таким как этот святой. Это была икона преподобного Серафима Саровского.

Духовное образование

Дмитрий уговорил отца определить его в духовное училище. Желание его было исполнено. В 1909 году Дмитрий Тяпочкин стал учащимся духовного училища города Новый двор Варшавской губернии. В духовной семинарии он окончательно укрепился в стремлении пастырства. Его духовная настроенность не укрылась от взора окружающих его наставников.

Интересно! Целеустремленного семинариста принял под духовный отеческий кров незабвенный отец ректор семинарии архимандрит Серафим. По его благословению, по окончании семинарии, юноша был направлен в московскую духовную академию.

Но не долго судил Господь пребывать ему в стенах сего богоугодного заведения и Троице-Сергиевой лавры. В том же году, что Дмитрий поступил (1917 г.), академия была закрыта новой, безбожной властью.

Другие православные старцы:

Одним из преподавателей в духовном заведении был знаменитый богослов и ученый, историк и писатель, Павел Флоренский. Но его рациональный подход к пониманию истории и духа человеческого не нашли отклика в душе Дмитрия. Ибо юноша был склонен к сердечным, к тому, что проповедовал на земле Русской тот святитель древней Руси, чье имя носит лавра.

Начало пастырского служения, арест, ссылка

Вскоре после выхода из академии, Дмитрий познакомился со своей будущей супругой, и они обвенчались. В том же году, 18 декабря 1920 г., Дмитрий Тяпочкин принял сан священства в Днепропетровске, в Свято-Тихоновском женском монастыре.

До войны служил в Днепропетровской области. В 1933 году овдовел, оставшись с тремя дочерьми. В постигшем вдовстве уразумел промысл Божий. Иночество стало заветной мечтой, как в годы юности — пастырство. В 1941 году был арестован и сослан в лагеря на долгие годы.

Читайте также:
Храм Вознесения Господня за Серпуховскими воротами: история и адрес храма, расписание богослужений, святыни и настоятели

Начало его пастырского служения совпадает с самыми трудными годами борьбы безбожной власти с церковью. Хитон церкви был раздираем обновленчеством, самосвятством, расколами различных толков. И отец Дмитрий вместе со многими другими священниками, верными своему долгу, отстаивали чистоту православного учения.

В те годы, когда закрывали храмы, отец Димитрий продолжал служить. То в одном месте, то в другом. Когда донесли властям, пришлось ему скрываться. На первый раз удалось спрятаться от ареста, в поле. Переехал в другое село и продолжал совершать службы тайно. Но слежка продолжалась. Нашли, арестовали, получил десять лет ссылки в далеких лагерях Казахстана, в Степлаге.

Когда срок подошел к концу, следователь поинтересовался у отца Димитрия, что собирается на воле делать. На что тот ответил, что как служил, так и будет служить. Дали еще пять лет ссылки в Красноярском крае. В последние годы своей жизни батюшка своим духовным чадам чуть приоткрыл крупицы из пережитого в те годы. Если бы не две посылки от знакомых из Днепропетровска на место ссылки, он бы умер с голоду.

Или же еще случай. Находясь в отдаленном месте лесоповала, остался один. Непогода усиливалась, тропинки замело. Темнота, холод окончательно перекрывали дорогу к лагерю. Продрогший, совсем обессилевший, превозмогая боль, отец Димитрий с глубокой верой горячо помолился Господу, Владычице, своим небесным заступникам. И сам не зная как через некоторое время оказался на территории лагеря.

Возвращение к пастырскому служению

Вернувшись, отец Димитрий служил на нескольких разных приходах в Днепропетровской, Запорожской областях. Затем был назначен настоятелем кафедрального собора в Днепропетровске. Проповеди и сама личность батюшки привлекала к себе много людей, которые стекались к нему на службы со всего города, области. Это вызвало беспокойство у властей и отцу Димитрию предписали покинуть город, лишив его регистрации.

Батюшка отправился в Москву и нашел там для себя помощь и поддержку в лице епископа Курского и Белгородского Леонида. В 1960-61 гг. он пригласил батюшку служить в свою епархию. Посвятил его в монахи, а затем возвел в сан игумена. Отец Димитрий при постриге попросил дать ему имя Серафима Саровского, которого с детства почитал покровителем своим.

Церковь в селе Ракитное, куда батюшку в должности настоятеля отправили на служение, имела заброшенный вид. Проломленный купол, размытые стенные росписи, разбитые стекла. Две-три старушки, которые приходили на службу. Казалось, в таком положении надо было собирать средства, людей, материалы. Начинать восстанавливать храм.

Но отец Серафим молился, каждый день совершал службы. И вот в таких условиях, когда ничего не было, все постепенно стало устраиваться. Откуда-то взялись деньги, стали приходить люди, помогать, строить. И в храм стали приходить уже не несколько человек, а стали стекаться люди из окрестностей, из других городов, со всей России.

Важно! Молитвенная сила отца Серафима была просто неимоверная. По его молитвам исчезали невзгоды, печали, болезни. Он как бы забирал их, а взамен всем приходящим к нему людям давал радость и надежду.

Проповеди батюшки все очень любили слушать. Он говорил тихо, спокойно и доходчиво. При этом стояла глубокая тишина. Люди старались подойти поближе к батюшке. И тогда они видели, как из его глаз катились слезы. Он читал проповедь и плакал, и все плакали.

Последние годы жизни

21 год прослужил отец Серафим в Ракитном. Буквально с первых дней его служения в Ракитное потянулись почитатели и духовные дети. Любовь, которой было преисполнено его сердце, обнимала всех. Вокруг батюшки всегда был такой покой, радость, что не хотелось от него уезжать. Были и исцеления по его молитвам.

На восемьдесят седьмом году силы и здоровье батюшки были окончательно подорваны. Незадолго перед этим он перенес воспаление легких. Земная жизнь подходила к концу. Старец непрерывно молился, дух его был умиротворен и спокоен. Благодаря невероятной памяти, он мог мысленно проходить весь круг богослужений. Заповедал батюшка похоронить его у стен храма, настоятелем которого являлся два десятка лет.

В последние дни Великого поста 1982 года батюшку настигла тяжелая болезнь и на следующий день после Пасхи он мирно отошел ко Господу. До последних дней старец ежедневно причащался, владыка Хризостом с другими священнослужителями его соборовали.

Все рейсовые маршруты автобусов в с. Ракитное были отменены властями, но людей на похороны собралось все равно очень много. На их лицах была видна неподдельная любовь и печаль о дорогом их сердцу батюшке.

Писательская деятельность

Хотя старец и не оставил после себя книг, поучений. Но его жизнь, невероятные факты, присутствующие в ней, легли в основу многих произведений православной литературы. Старец был участником и одним из главных действующих лиц удивительного, непостижимого для человеческого события, потрясшего тогда всех советских людей.

Зоино стояние

Это случилось зимой 1955-56 гг., в декабре. В то время русская православная церковь стала объявляться врагом номер один. Хрущев обещал показать по телевизору последнего попа, а к 2000 году — каждому бессмертие, полученное благодаря достижениям науки. Верующих объявляли сумасшедшими, сажали, ссылали. Наверное, поэтому именно в те годы Господь и явил чудо, получившее название «Зоино стояние».

В одном из домов города Куйбышева началась молодежная вечеринка. Все были с парами, кроме одной девушки по имени Зоя. Тогда она стала танцевать с иконой Николая Чудотворца и окаменела. Это был не просто паралич, девушка вросла в пол. То есть живое человеческое существо как бы соединилось в неодушевленной материей, омертвело.

Вызвали «скорую помощь», врачи пытались изменить состояние Зои, но все было бесполезно. Хотели сделать укол, но игла гнулась, не входила в тело. Сама девушка была жива, у нее хорошо прослушивалось сердцебиение. Вокруг дома собирались толпы людей, желающих увидеть произошедшее чудо. Милиция пыталась разогнать любопытных, поливая их водой со шланга.

Тогда были приглашена группа священников. Но и они не смогли взять из рук окаменелой девушки икону. На праздник Рождества пришел к Зое сам отец Димитрий. Он помолился и смог взять у девушки из рук икону. Но опасаясь преследований от властей, факт пребывания отца Димитрия в том доме и его участие долго скрывались. Сама икона была передана батюшкой в храм, где и хранилась в алтаре.

Девушка так и осталась стоять. По преданию, сам Николай Чудотворец приходил к ней, чтобы избавить от окаменелого состояния. По молитвам святого, Господь принял покаяние девушки и избавил ее от окаменелости.

Наиболее известные книги о старце Серафиме Тяпочкине

О том чуде, которое произошло с окаменевшей девушкой и роли старца Серафима в этой нашумевшей истории, хорошо написал в своей книге «Стояние» протоиерей Н. Агафонов.

Еще одна книга вышла под авторством Н. Германского. Отец Николай служит настоятелем в Ракитском храме и долгое время собирал свидетельства очевидцев, современников старца, а также случаи исцеления и чудесной помощи по молитвам к батюшке. Все это он собрал воедино в своей книге.

Интересно! Биографическое повествование о старце «Неугасимый свет любви» написал иеродиакон Софроний (Макрицкий). В нем подробно изложен жизненный путь старца, приведены воспоминания о нем духовенства, мирян, знавших батюшку лично.

Почитание

Во дворе храма в с. Ракитное стоит памятник старцу. У северной стены алтаря, на его могилке всегда есть цветы. Бережно сохраняется келья батюшки. Здесь все, как было при нем: его мантия, митра, посох, иконы, у которых молился старец. Верующие нескончаемым потоком идут к его могилке.

Читайте также:
Высоко-Петровский монастырь в Москве: история и адрес, описание, расписание богослужений, святыни

В с. Ракитном уже много лет проводятся духовные вечера, посвященные памяти архимандрита Серафима Тяпочкина. На них собираются священнослужители, ученые, общественные деятели из разных уголков России и Украины, Белоруссии.

В день, когда отмечали 120-ую годовщину со дня рождения архимандрита Серафима, божественную литургию в Свято-Никольском храме возглавили митрополит Белгородский и Старооскольский Иоанн и епископ Губкинский и Гайворонский Софроний. И как часто здесь бывает, храм не смог вместить всех прибывших.

На заметку! Праздничные богослужения каждый год проходят в поселке Ракитное в день обретения мощей Серафима Саровского. После праздничной литургии и на могилке батюшки Серафима Тяпочкина совершается заупокойная лития. Для храма этот день давно стал вторым престольным праздником.

Здесь в этот день, 1 августа, собираются постоянные прихожане и многочисленные паломники, чтобы помолиться одному из самых почитаемых русских святых Серафиму Саровскому и отдать дань памяти известному старцу архимандриту Серафиму Тяпочкину, взявшего при пострижении имя великого святого.

Старец Серафим Тяпочкин являлся настоящим христианином, в котором воплотился образ Божий. Он стал образцом для подражания и, прежде всего, ярким примером любви. Всех приходящих к нему встречал с необыкновенной теплотой и радушием.

А его духовная мудрость, огромный жизненный опыт, помогли найти путь ко спасению многих десяткам и сотням людей. И сегодня старец с нами, как и раньше. Он молится за нас грешных, за благополучие белгородской и всей русской земли, за православную веру на ней.

Серафим Тяпочкин: житие и биография старца, могила, почитание

Настоятель Свято-Никольского храма
протоиерей Николай Германский

КРАТКОЕ ЖИЗНЕОПИСАНИЕ АРХИМАНДРИТА СЕРАФИМА РАКИТЯНСКОГО (ТЯПОЧКИНА)

Это поистине человек «не от мира сего». Если припомнить слова Спасителя, сказанные апостолу Нафанаилу, «вот подлинно израильтянин, в котором нет лукавства», – ни вполне применимы к отцу Серафиму.
Архимандрит Кирилл (Павлов).

Архимандрит Серафим (Тяпочкин) родился 1/14 августа 1894 года в уездном городе Новый Двор Варшавской губернии. Отец его, отставной полковник Александр Иванович Тяпочкин, был начальником почты в Екатеринославе (ныне Днепропетровск). Мать отца Серафима Элеонора (в крещении Александра), урожденная Маковская, тоже была знатного рода. Благочестивые родители нарекли сына Димитрием в честь святого великомученика Димитрия Солунского. В большой и дружной семье Димитрий был самым младшим из детей. Его старший брат Константин служил в кадетском корпусе и в 1922 году был расстрелян большевиками. Второй брат Александр также погиб в годы революции. Две сестры – Мария и Елена – стали врачами, третья была домохозяйкой. Самому младшему Господь судил стать известным старцем, молитвенником и истинным служителем Церкви Христовой.

С самого раннего детства Димитрий тяготел к духовной жизни. Однажды отец взял его на богослужение, в котором принимали участие воспитанники духовного училища. Здесь у него впервые появилось горячее желание стать священнослужителем. Весьма примечательно, что во время богослужения маленький Димитрий увидел икону святого, которая поразила его. Он сказал отцу в порыве детского вдохновения, что хочет быть таким, как этот святой. На иконе был изображен преподобный Серафим Саровский, к которому Димитрий с этого дня стал испытывать особое благоговение.

Вскоре Димитрий был принят в духовное училище. Затем последовала учеба в Холмской духовной семинарии, которую будущий архимандрит закончил блестяще, и поступил в Московскую духовную академию. Там он проучился всего один год, так как в 1918 году академия была закрыта.

За время обучения в семинарии и академии Димитрию выпало счастье видеть и слышать таких выдающихся служителей Русской Православной Церкви, как митрополит Антоний (Храповицкий), епископ Феодор (Поздеевский), архимандрит Илларион (Троицкий), впоследствии архиепископ Крутицкий, священник Павел Флоренский и других. Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея Руси, также посетил академию и совершил богослужение в академическом храме. Вне всякого сомнения, общение с этими людьми готовило Димитрия к будущему высокому служению.

В 1920 году в Екатеринославе Димитрий обвенчался с Антониной Викторовной, учительницей математики. А 18 октября того же года в Екатеринославе Димитрий был рукоположен во пресвитера епископом Евлампием.

С 1921 по 1936 годы отец Димитрий был благочинным в Солонянском районе Днепропетровской области. Это были страшные годы разгула безбожной власти, которая повсеместно оскверняла святыни, разрушала храмы, подвергала гонениям и уничтожению священнослужителей и мирян. Отец Димитрий был в самой гуще этих событий. Он активно боролся с обновленцами и раскольниками, отстаивая чистоту Православия. Гонители Церкви стремились избавиться от любимого народом пастыря. Приход в селе Михайловка был закрыт, и отец Димитрий вынужден был совершать Литургию в домах верующих. Отца Димитрия арестовывали много раз, но, допросив и предупредив, отпускали.

В 1933 году отец Димитрий овдовел: его супруга умерла от туберкулеза. Из их пяти детей голодные годы пережили только три дочери.

В 1941 году отец Димитрий был арестован и приговорен к десяти годам лишения свободы. По истечении этого срока на вопрос следователя, чем он будет заниматься на воле, отец Димитрий сказал: «Тем же, чем и занимался: служить Богу и людям». «Ну тогда посиди еще», последовал ответ и батюшка был отправлен в ссылку на пять лет в северный город Игарка.

Одному Богу было известно, что батюшке пришлось испытать за эти годы. Но и там, в неволе, он оставался верным служителем Христовым. Лагерная жизнь с ее ужасами и лишениями не сломила отца Димитрия, научив подлинному состраданию и любви. Не теряя присутствия духа, пребывая в непрестанной молитве, он чем мог помогал тем, кто был рядом с ним. Достаточно прочитать его краткое письмо-поздравление духовным чадам , которые поддерживали его материально , насколько это было тогда возможно , и станет ясно , какими смирением и любовью обладал отец Димитрий.

«Возлюбленную о Господе дщерь мою Анну , сущих с нею и всех дорогих чад моих приветствую с праздником Рождества Христова , Обрезания и Крещения Господне , а также с новым 1951 годом!
Молитвенно желаю возрождения к святой жизни , которую да продлит Господь на многие лета.
Желаю в радости души и здравии тела провождать Святые дни Праздников и все свое жительство.
Прошу молитв и обо мне, прошу любви и прощения.
Господь Милосердный и Его Пречистая Матерь со Святыми да хранят нас!
Благословляю и лобызаю Вас. Ваш всегдашний молитвенник , любящий Вас пастырь и отец Димитрий».

А вот еще одно из писем отца Серафима своим духовным детям , где смиренно звучит исповеднический голос батюшки, преисполненный любви.

Серафим Тяпочкин — удивительный старец и подвижник наших дней

Очень многим людям хорошо известен старец Серафим (Тяпочкин), несший свой подвиг в селе Ракитное Белгородской области. И хотя дорогого батюшки уже нет в живых, на его могилку по прежнему приезжают люди, ищущие духовной помощи и заступничества перед Богом.

  1. Детство Серафима
  2. Происхождение и рождение
  3. Семья
  4. Юношеские годы и молодость
  5. Духовное образование
  6. Личная жизнь
  7. Церковная служба
  8. Зрелый возраст
  9. Арест и ссылка
  10. Возвращение к пастырскому служению
  11. Иноческий постриг
  12. Последние годы жизни
  13. Писательская деятельность
  14. О книге «Стояние» протоиерея Николая Агафонова
  15. “Неугасимый свет ” иеродиакона Софрония (Макрицкого)
  16. Видео о Серафиме

Детство Серафима

Будущий старец родился 1 августа 1894 г. с именем Димитрий Александрович Тяпочкин. Он имел нелегкую судьбу, но прошел через все испытания, сохранив горячую веру в Бога и служение Ему.

Читайте также:
Храм Рождества Христова в Нижневартовске: описание и адрес храма, расписание богослужений, как добраться

Происхождение и рождение

Дмитрий Александрович появился на свет в семье дворян шестым ребенком. Родился и жил он в городе Новый Двор (Польша). При крещении мальчика нарекли в честь вмч. Дмитрия Солунского. Он рос в многодетной дружной семье, где родители были добродетельными верующими людьми и давали своим чадам хороший пример для подражания.

Семья

Отец, Александр Иоаннович, полковник в отставке, был надворным советником, а позднее — начальником телеграфа в г. Екатеринославе (г. Днепр). Мать, Элеонора Александровна, происходила из дворянского рода Маковских, знатного и богатого семейства. Оба они были истинно верующими людьми, имели любовь к Богу и людям, являли доброе теплое отношение ко всем окружающим их.

На Димитрия благочестивые и богобоязненные родители оказали огромное влияние. Уже в раннем возрасте мальчик проявлял горячий интерес к церкви, божественной службе, чтению Святых Писаний. Он наизусть знал житие преподобного Серафима и всей душой любил святого, всегда почитал его как своего духовного наставника. В памяти мальчика на всю жизнь сохранился 1903 год, когда Серафим Саровский был прославлен в лике святых.

Однажды маленького Димитрия взяли в храм. Он настолько впечатлился пением учеников духовного училища, что попросил отца отдать его в это заведение. Желание мальчика нашло отклик у родителей. Когда тому исполнился седьмой год, они отдали его учиться.

В роду у Димитрия не было священников. Константин, старший из братьев, служил кадетом при царе Николае 2, его расстреляли в 1922 г. Александр, средний брат, погиб в период революционных событий. Елена и Мария, старшие из сестер, стали домохозяйками, а Надежда посвятила себя воспитанию детей.

Юношеские годы и молодость

Уже в ранние годы своей жизни Димитрий Тяпочкин твердо знал свое предназначение — служить Богу и людям. И все последующие годы он не на шаг не отступил от своей стези, вверенной ему свыше.

Духовное образование

В 1911-м году Димитрий поступил в духовную семинарию, находящуюся в городе Холме на юго-востоке Польши. Здесь он окончательно сделал свой жизненный выбор в пользу пастырского служения. Димитрий не участвовал в играх и развлечениях семинаристов, любил подолгу читать Евангелие, был молчаливым, серьезным. В 1917-м г., после выпуска из семинарии, юноша продолжил свое духовное и богословское образование в Московской академии, которая в то время оказывала значительное влияние на развитие философско-религиозной мысли в стране.

Следующий, 1918-й год имел тяжелые последствия для всех людей, и, в первую очередь, священнослужителей и верующих. Вышел декрет совнаркома об отделении церкви от государственных институтов. Стали закрывать духовные образовательные учреждения, домовые церкви, отменять уроки Закона Божьего в школах. В МДА занятия продлились до весны 1919-го года, после чего учащиеся были бессрочно распущены по домам.

Личная жизнь

После всего случившегося Димитрий вернулся в Екатеринослав. В с. Михайловка ему предложили место учителя географии. Там юноша и встретил свою любовь, будущую супругу Антонину, преподавателя математики. Молодая пара готовилась к свадьбе, но неожиданное несчастье помешало их планам. Димитрий слег с тифом и почти год боролся за жизнь. Обвенчаться они смогли только в 1920-м году.

В том же году в Тихвинской женской обители (г. Екатеринослав) Димитрий был рукоположен в диаконы, а вскоре — и в пресвитеры. Начало пастырского служения о. Димитрия проходило в той же епархии. Это было настоящим испытанием для молодой семьи. От голода, царившего тогда на Украине, умерло двое его сыновей.

У супругов остались три дочери:

  1. Нина (старшая) — выросла, работала главврачом, умерла в 1994-м г.
  2. Людмила — была медсестрой, не стало в 1995-м г.
  3. Антонина — живет в Житомирской обл.

Начало священнического служения пришлось на тяжелые годы богоборчества, гонений церкви, организованных безбожной властью. Впоследствии его супруга Антонина умерла от туберкулеза (1933 г.).

Церковная служба

Отца Димитрия назначили на должность благочинного Солонянского р-на в Днепропетровской обл. (1921 – 1936 гг.).

Это было самое тяжелое время для церкви:

  • разрушение и осквернение храмов, святынь;
  • гонение на пастырей церкви;
  • преследование верующих;
  • появление обновленцев, самосвятов и пр.

Не один раз покушались и на жизнь отца Димитрия. Однажды на Крещение его вызвали в соседнее село, чтобы провести водосвятный молебен вместо заболевшего настоятеля. По дороге лошади вдруг понеслись вскачь. Батюшка лег на дно повозки, опасаясь упасть. И в этот момент засвистели над головой бандитские пули.

Лошади остановились только у крыльца церкви, но здесь уже было безопасно. Так Бог чудесным образом спас будущего старца и подвижника земли Русской. Настоятель этого храма, как оказалось, накануне был арестован. Хотели по дороге в церковь расправиться и с отцом Димитрием.

Зрелый возраст

В то время распространился церковный раскол, устроенный безбожной властью. «Живоцерковники» захватывали храмы, обманывали людей, уверяя их в своей истинности и законности. Батюшка, как мог, боролся с ересью, за что был преследуемым и гонимым.

Арест и ссылка

Отец Димитрий, когда закрыли церкви в его благочинии, стал служить тайно, переходя из храма в храм и постоянно скрываясь. Об этом узнали власти, и за батюшкой началась слежка. В 1941-м г. его арестовали и на допросе перечислили все места его служения, начиная с 30-х гг. О. Димитрию назначили наказание в виде лишения свободы на срок 10 лет и отправили в один из казахстанских лагерей.

В лагере батюшка ни на минуту не прекращал своего пастырского служения:

  • исповедовал;
  • крестил;
  • провожал в последний путь;
  • вел душеспасительные беседы с сокамерниками.

На вопрос лагерного начальства о том, чем он будет заниматься после возвращения из ссылки, отец Димитрий ответил, что будет священником. Из-за чего получил еще дополнительные 5 лет ссылки в Красноярском крае на р. Игарке.

Возвращение к пастырскому служению

В 1955 г. отца Димитрия освободили. Он вернулся в Днепропетровск и теперь мог целиком посвятить себя пастырскому служению. К этому моменту его уже ничего не связывало, — дочери выросли, имели семьи. Но брать о. Димитрия на служение в епархию никто не решался, боялись властей.

Только епископ Иероним позвал батюшку служить клириком в Петропавловский храм г. Куйбышева. В 1956-м г. произошло невероятное по тем временам событие, потрясшее умы и сердца людей, — Зоино стояние. Отец Димитрий был тем священником, кому удалось вынуть из рук окаменевшей девушки лик св. Николая. Власти вновь начали на него гонения, приказали спрятать икону.

Впоследствии запретили служить и в Днепропетровской епархии, куда о. Димитрий перешел по благословению епископа Иоасафа настоятелем кафедрального собора. Люди сразу почувствовали в новом пастыре необычного человека, подвижника и угодника Божьего, и потянулись к нему. Их привлекали его сердечные, проникновенные проповеди, долгие ночные исповеди.

В поисках нового места о. Димитрий приехал в Москву за благословением Патриарха. Ожидая решения своей участи, он целый месяц жил на вокзале, пока не повстречался в приемной у Святейшего с владыкой Леонидом (Поляковым) из Курско-Белгородской епархии. Тот позвал его к себе, и батюшка отправился на служение в с. Соколовка недалеко от г. Белгорода.

Иноческий постриг

Давно желая послужить Богу в монашеском образе, о. Димитрий подал владыке Леониду прошение. И вот в октябре 1960-го г. протоиерей Димитрий был пострижен с именем Серафимв честь его любимого святого — преподобного Серафима, Саровского Чудотворца, а на следующий год — возведен в сан игумена. С октября 1961-го г. и до самой смерти батюшка был настоятелем Свято-Никольского храма в с. Ракитное Белгородской области.

Читайте также:
Спасо-Бородинский монастырь: история и адрес, описание, святыни, как доехать

На первых порах здесь батюшке было очень трудно. Храм полуразрушен, условий для жизни нет, на богослужения никто не ходит. Первые несколько ночей о. Серафим спал на голом холодном полу, но затем кто-то сжалился и принес старую кровать.

Церковь имела плачевное состояние:

  • разбитые окна;
  • прогнивший пол;
  • отвалившаяся от стен штукатурка.

С помощью Божьей и своих духовных чад батюшка постепенно восстановил Никольскую церковь. Господь послал все по молитвам старца — помощников, жертвователей, строителей. Вскоре образовался приход и закипела жизнь.

Все делалось только по благословению батюшки. Помощником его был иерей Григорий, который из-за травмы позвоночника не мог самостоятельно передвигаться. Но батюшка положил ему жалованье, и вскоре тот встал на костыли, начал выполнять свои обязанности, петь на клиросе, нести другие труды в храме. Отец Серафим полностью отдавал себя людям, нес огромные духовные и телесные подвиги, скрывал от всех Божьи дарования — прозорливость, дар исцеления.

Батюшку часто посещали не только простые люди, но и:

  • епископы;
  • монахи;
  • священники;
  • студенты духовных заведений.

В лице старца они находили любвеобильного и опытного духовника, наставника. К о. Серафиму не раз приезжал схиархимандрит Кирилл (Павлов). Старец иногда писал письма, поздравлял с церковными праздниками духовных чад. По этим оставшимся свидетельствам, а также проповедям в храме, отдельным высказываниям можно судить о высоком духовном устроении отца Серафима.

Священноначалие РПЦ высоко отметило заслуги о. Серафима:

  • 1970 г. — возведен в сан архимандрита;
  • 1974 г. — дано право ношения 2-го креста с украшениями;
  • 1977 г. — награжден орденом св. кн. Владимира 3-й ст.;
  • 1980 г. — орденом преп. Сергия Радонежского 3-й ст., Патриаршей грамотой в честь 60-летия служения церкви.

Отец Серафим все полученные награды принимал с благодарностью. Но большого значения земной славе не придавал.

Последние годы жизни

Батюшке шел восемьдесят восьмой год. Он стал заметно ослабевать, сказывался непосильный труд, преклонный возраст. Перед этим старец пережил воспаление легких, что также подорвало его здоровье. Хотя годы земной жизни подходили к концу, внешне он был ровным, спокойным.

Душа его постоянно молилась. Благодаря удивительной памяти, отец Серафим мог мысленно проходить весь богослужебный круг, не заглядывая при этом в книги. Зная, что дни его сочтены, батюшка заповедовал, чтобы его похоронили рядом с его кельей, у алтарных стен храма.

Вскоре на этом месте в нишах стен были написаны иконы:

  • преп. Серафима Саровского;
  • св. вмч. Димитрия Солунского;
  • св. мч. Иоанна Воина.

Тяжелая болезнь настигла отца Серафима в последние дни Великого поста. С каждым днем старцу становилось все хуже, его силы уходили. Владыка Хризостом вместе с другими священнослужителями соборовали старца. До последних своих дней он постоянно причащался, молился, его ослабевшая рука часто поднималась для крестного знамения. Говорить старцу было трудно, но сознание оставалось ясным.

Ушел он на следующий день светлого праздника Воскресения Христова 19 апреля 1982-го г. Власти отменили рейсовые автобусы в Белгородскую область, не продавали билетов на поезда, чтобы желающие попасть на похороны не смогли доехать. Но людей все равно собралось очень много. На их лицах была написана неподдельная скорбь о любимом и дорогом батюшке.

Писательская деятельность

Хотя сам старец не писал книг, но его жизнь, удивительные факты биографии и подвиги легли ярким сюжетом во многие духовные произведения, фильмы.

Вот наиболее известные из них:

  1. «Неугасимый свет любви». Автор — иеродиакон Софроний (Макрицкий). В книге изложен жизненный путь старца, свидетельства о нем людей самых разных званий и возрастов — мирян, монахов, архиереев, священников.
  2. «Стояние», протоиерей Николай Агафонов. Издательство Сретенского монастыря, 2015 г. В основу легла история об окаменевшей девушке Зое, решившей станцевать с иконой Угодника Николая в руках. По преданию, именно о. Серафим был тем самым священником, который сумел взять из ее застывших рук лик святого.
  3. «Праведник наших дней», автор — отец Николай Германский. Написал книгу настоятель храма в Ракитном, куда приезжает множество людей, знавших старца. О. Николай собрал воедино их воспоминания и проверенные свидетельства исцелений.

О книге «Стояние» протоиерея Николая Агафонова

По сути, эта книга — художественный рассказ о стоянии Зои. Но отец Николай провел собственное расследование нашумевшей истории. Он пришел к выводу, что стояние девушки длилось от силы 3-4 дня, а не так, как гласит предание (от Нового года до Пасхи).

Все это автор доказывает и расписывает подробно, рассказывает эту историю так, как он ее видит. Отец Николай общался со многими очевидцами. На основе этих свидетельств он написал книгу, изложил свой взгляд на события давно прошедших дней.

“Неугасимый свет ” иеродиакона Софрония (Макрицкого)

Книга повествует о пастыре наших дней, архимандрите Серафиме Тяпочкине, ставшем для нас образцом любви Христовой. Люди, знавшие батюшку, свидетельствуют о его божественной кротости и смирении, безусловной любви к каждому человеку. Он исцелял и утешал души людей молитвой и добрым пастырским словом, был одарен Богом даром прозорливости и чудес еще при жизни.

В этой книге собраны свидетельства о батюшке самых разных людей, которые так или иначе пересекались со старцем на своем жизненном пути. О нем с теплотой и благоговением вспоминают духовные чада, священники, архиереи. Любовью к старцу пронизано каждое слово книги, которая разошлась по всей России многочисленными тиражами, получив всеобщую известность. В 2013-м г. книга стала лауреатом всероссийского писательского конкурса «Неопалимая купина».

Видео о Серафиме

Увидеть белгородского старца можно в этом видеоролике.

Архимандрит Серафим Тяпочкин

Жизнеописание архимандрита Серафима (Тяпочкина)

“Смотрите, какую любовь дал нам Отец” (1Ин 3:1 )

“Иди сюда, мое чадо, и я отведу тебя к Богу”

(преп. Симеон Новый Богослов. Гимн 18:137)

В Никольском храме села Ракитного, переполненном молящимися, после чтения Евангелия в тишине, подобной безмолвию пустыни, старенький согбенный священник говорил проповедь. Вид его был неземной, он излучал любовь и свет, глубокий внутренний покой. Он говорил о любви Христа, ставшей его любовью, его жизнью.

“Божественный Учитель — Господь Иисус Христос — пришел на землю как воплощенная любовь.
Эта любовь сияла в Его очах, отражалась на Его божественном лике, она исходила при всяком Его дыхании.
И как бесконечно были счастливы те люди, которые были современниками земной жизни Христа, которые окружали Его и непосредственно из Его пречистых уст слышали слово Его, которое было согрето бесконечной любовью. Они несли к Нему свои скорби, болезни, печали. Они становились перед Ним на колени, обнимали Его пречистые ноги, целовали края одежды. Путь, по которому проходил Христос, дом, в котором Он останавливался, всегда наполнялись тысячами жаждущих слышать Его слово. Его окружали каявшиеся грешники, у ног Его плакали грешницы, Его радушно принимали мытари, к Нему обращались за помощью даже язычники. К Нему шли “все труждающиеся и обремененны
е ” (Мф 11:28). Так было во все дни земной жизни Христ а.”
Так было во все дни земной жизни и верного ученика Его, архимандрита Серафима, сказавшего это простое и праведное слово. Он и Христос были друг на друга похожи.


Старец архимандрит Серафим (Димитрий Александрович Тяпочкин (1894-1982)) жил и служил в стране, верующий народ которой подвергался в течение семидесяти лет неслыханным гонениям. Он — из поколения мучеников и исповедников российских XX века, тех, кто решительно противостоял гонителям, твердо зная, что с Богом всегда побеждают.
Живя в стране несвободы, он был самым свободным человеком, ибо познав и полюбив Истину, неизменно служил Ей. Ничто могло его лишить Ее: со Христом человек везде и всегда свободен.
Он был источником живой воды в духовной пустыне мира, сердцем ее.
Народ видел в нем человека Любви, и он действительно был способен дать Ее людям. Люди радовались и благодарили Бога за то, что Он послал им Своего святого, тихо и кротко являвшего миру Его любовь. Это явление Любви Христовой было необычайно нужным и для Церкви, и для назидания душ, утративших ее.
Старец Серафим был не только приходским священником, а пастырем для всех. К нему шли архиереи, священники, монахи, люди самых разных возрастов и званий.
В небольшом и незаметном селе Ракитном Белгородской области, бывшем имении князей Юсуповых, духовно разоренном, загорелся огонь веры и любви, истинной церковной жизни, оно превратилось в духовный оазис всей страны.
“Мы посещали Ракитное, — вспоминает одна из духовных дочерей батюшки Раиса Рогозянова, — как самое дорогое и необходимое место на земле”. “Моя жизнь началась только тут”, — свидетельствуют многие из ныне живущих его духовных чад.
Как пчелу издалека привлекает запах цветка, так и истинно верующие люди почувствовали в отце Серафиме своего пастыря.
Им недоставало такого наставника в духовной жизни — любвеобильного, доступного, простого и опытного, и они с великой радостью и жаждой устремлялись в Ракитное.
“Как низко ни пал человек, — писал протоиерей Сергий Булгаков, — но в сердце своем он ничего не хочет, кроме святости, ничего не любит, кроме святости, ничего не чтит, кроме святости”.
Творить святых, духовно преображать тех, кого мы любим, а о.Серафим любил всех, — вот в чем заключалось его служение. Он понимал, что “нет ничего нужнее и важнее для человека, нежели святость” (о.Сергий Булгаков). Старец, по слову апостола, “вразумлял всякого человека, научал всякой премудрости, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе Иисусе” (Кол 1:28).
Господь доверил ему это служение и дал благодать исполнить его.

Читайте также:
Псково-Печерский монастырь: история и адрес монастыря, архитектурные памятники, храмы и постройки

“СВЯЩЕНСТВО БЫЛО МЕЧТОЙ МОЕЙ ЮНОСТИ”

В этот мир, где так мало любви, отец Серафим явился из мира любви, каковым была благочестивая семья, где он родился. В конце прошлого века на одном из балов в Варшаве встретились и навсегда полюбили друг друга — двадцатичетырехлетний Александр Иванович Тяпочкин, сын командира полка, расквартированного в Варшаве, и шестнадцатилетняя Элеонора Леонардовна Маковская, дочь премьер-министра польского правительства.
Элеонора (Александра), приняв православную веру, обвенчалась, за что была исторгнута из своей среды. Господь благословил благочестивых супругов двумя сыновьями и тремя дочерьми. Димитрий был третьим ребенком. Он родился 1/14 августа 1894 года. “Место моего рождень я , — писал о.Серафим в анкете 1962 года, — г. Новый Двор, бывшей Варшавской губернии. Отец мой происходил из бывшей Екатеринославской губернии (ныне Днепропетровской области). Он был почтово-телеграфный служащий (начальник конторы). Как служащий он был перемещаем в разные места. В год моего рождения — 1894-й — он служил в бывшей Варшавской губернии в городе Новый Дво р”. Во святом крещении младенца нарекли Димитрием в честь великомученика Димитрия Солунского.
С детства Димитрий полюбил храм и часто убегал с занятий на богослужения. “На деньги, данные для обеда в школе, — вспоминает его сестра Надежда Александровна, — он покупал свечи в храме”.
В год прославления преподобного Серафима Саровского девятилетний Димитрий почувствовал призвание к священству, а преподобного Серафима, житие которого он прочел в пятилетнем возрасте, полюбил навсегда и стал молиться ему, постоянно чувствуя благодатную связь с ним.
“Когда настало время моего учени я, — вспоминал о.Серафим, — отец взял меня с собой на богослужение, в котором участвовали ученики духовного училища. Это богослужение глубоко запало в мою детскую душу: я просил отца определить меня на учение в духовное училище. Желание мое было исполнено.
По окончании духовного училища (1911г.) я перешел в духовную семинарию (г.Холм). Здесь окончательно я укрепился в своем стремлении к пастырству. Моя духовная настроенность, очевидно, не укрывалась от взоров окружающих. Меня приблизил к себе преподаватель семинарии — иеромонах Даниил (впоследствии епископ, родной брат инспектора Московской духовной академии, тогда архимандрита, Илариона (Троицкого) – будущего исповедника веры); меня принял под духовный отеческий кров незабвенный отец — ректор семинарии архимандрит Серафим (Остроумов), впоследствии епископ Белы Холмской, затем Орловский и архиепископ Смоленский, погибший в 1937 году
. По окончании семинарии я направлен был в Московскую духовную академию.
Господь судил недолго быть мне в академии. В 1917 году я поступил, и в том же году академия была закрыта.
Недолгое время моего пребывания в академии в стенах Свято-Троицкой Сергиевой Лавры осталось для меня неизгладимым на всю жизн
ь”.
Димитрий хорошо знал древнееврейский язык и, учась в академии, подрабатывал репетиторством, получая в те голодные годы за урок только ужин. С большой теплотой о.Серафим вспоминал преподавателей академии, среди которых был отец Павел Флоренский. Его фотография висела рядом с фотографией епископа Игнатия Брянчанинова в келье старца.
Не имея возможности продолжать учебу в духовной академии, Димитрий в селе Михайловке Екатеринославской области преподавал географию в школе. В 1920 году он обвенчался с Антониной Викторовной, учительницей математики. 18 октября этого же года, в день памяти св. апостола и евангелиста Луки, в Днепропетровском Свято-Тихоновском женском монастыре викарием Днепропетровской епархии епископом Евлампием (Краснокутским, † 1922) Димитрий был рукоположен во пресвитера. О.Димитрий вступил на свое пастырское служение, о котором мечтал с юности, зная, что всякий, твердо пошедший за Христом, встретит на своем пути многие скорби и испытания.

ВСЕГДА ПАСТЫРЬ

Пастырское служение о.Димитрий проходил в Днепропетровской епархии в смутное время, в обстановке гонений на церковь и расколов.
Оно осложняется и многими скорбями в его семейной жизни: в младенческом возрасте умирают один за другим от голода два его сына.
С 1921 года по 1936 год о.Димитрий стал благочинным церквей Солонянского района Днепропетровской области. Гонители церкви сразу же обратили внимание на образованного, ревностного и любимого народом отца благочинного Димитрия и стремились избавиться от него.
В 1922 году на Крещение Господне, когда о.Димитрий отслужил литургию в своем храме, его попросили совершить освящение воды в соседнем приходе из-за болезни тамошнего настоятеля. Он сел в бричку и поехал к храму. Не доезжая моста, лошади вдруг понесли. О.Димитрий лег на дно повозки, чтобы не выпасть из нее. Вдруг он услышал крики “Стой!” и выстрелы. Стреляли в его сторону. Но лошади мчались так быстро, что остановить их было невозможно. Только у храма они замедлили бег и остановились.
Впоследствии выяснилось, что священник этого храма был за сутки до праздника Богоявления арестован ГПУ. Подосланные хотели убить благочинного — о.Димитрия.
То были годы ожесточенной борьбы советской власти с церковью: осквернялись святыни, разрушались храмы и обители. То было время обновленческого раскола.
“От обновленцев, — говорит архимандрит Зинон, известный иконописец, — он потерпел много. (Это слово требует уточнения, потому что сейчас у нас обновленцами называют чуть ли не половину православных священнослужителей, забывая, что грех обновленчества не в том, что они пошли на сотрудничество с безбожной властью, считая, что советская власть воплощает идеалы Евангелия в жизнь лучше, чем патриаршая церковь, а в том, что они устроили раскол)”.
В одном из храмов, захваченном “живоцерковниками”, которые подчинили себе местного священника, о.Димитрий выступил с проповедью, в которой защищал Православную церковь и патриарха Тихона.
Впоследствии, когда о.Серафиму нужно было в каких-нибудь анкетах, церковных и светских, отвечать на вопрос: “Состоял ли в обновленческом расколе?”, — он всегда отвечал: “Никогда”.
Когда закрыли храм в с.Михайловке, где служил о.Димитрий, он, верный своему пастырскому долгу, тайно совершал литургию дома, тайно крестил, исповедовал, венчал, причащал больных, отпевал.
Дочь Нина Дмитриевна вспоминала, как приходили к нему по ночам люди из разных мест, и он уходил с ними в дальние селения, пробираясь оврагами, чтобы исполнить требы. Иногда его не было три-четыре дня, и дети сидели в холоде, голодные, боясь выйти из дома.
В этих условиях нужно было учиться совершать Божие дело тайно, и оно совершалось подпольной церковью.
О. Димитрий не отошел от церковного служения, как это сделали шесть пастырей его благочиния, уйдя на светскую работу. Он оставался духовным отцом многих своих чад. Хотя не раз ему говорили, что это опасно, он отвечал: “Мне это благочиние вручил Господь через епископа, всегда служить — мой пастырский долг, а трудно сейчас все м”.
О. Димитрия арестовывали много раз, но, допросив и предупредив, отпускали. Он был взят на учет органами ГПУ за то, что… пользовался большим авторитетом среди духовенства и верующих.
Чтобы прокормить семью и помогать ближним, он в 1939 году устроился через знакомых ночным сторожем на железнодорожном топливном складе в Днепродзержинске. Ночью в сторожке о.Димитрий вместе с верными прихожанами совершал тайные богослужения. Власти выследили и забрали его в ГПУ прямо с работы.
В 1941 году о.Димитрий был судим по статье 54 Украинского Уголовного Кодекса. Оставив трех дочерей двадцати, восемнадцати и пятнадцати лет одних (в 1933 году о.Димитрий овдовел) в пустой чужой квартире, он уезжает в лагерь без права переписки. За ним по этапу в Сибирь последовали три его прихожанки из с. Михайловка, две из них там и умерли. Долго никто из родных не знал о нем ничего.
В эти дни лишений и лютой скорби о.Димитрий сказал себе: “Несчастный страдающий брат! Это зовет тебя Христос. Иди к Нему. Он утешит тебя, Он даст тебе покой душ и”.
И он пошел к Нему, как Петр по воде, но не сомневаясь.
“Он взял в руки святое Евангелие и понес его в мир, не страшась сильных мира сего, мужественно преодолевая все преграды на пути сем, пренебрегая своим земным благополучием и самой жизнью.
Таким скорбным, узким, тернистым путем апостол Павел искал на земле Царства Божия. И еще будучи во плоти, поистине нашел ег
о”. Так однажды, говоря в проповеди об апостоле Павле, о.Димитрий — сказал о себе. Господь отрывает Своего избранника от родины, близких, чтобы он почувствовал себя жителем Его мира. Чтобы он познал себя сыном Божьим, отдав всего себя Богу. Только в такой полной самоотдаче его объяла Любовь Христа.
Пастырское служение о.Димитрия продолжалось и в лагере, заботы его о всех оставленных чадах не прекратились, ибо он всех их носил в своем сердце.
Здесь он часто исповедовал, отпевал умерших заключенных, крестил и один раз даже венчал. Пел хор из сокамерников, которых подготовил сам батюшка. Епитрахилью служили два сшитых полотенца с вышитыми на них крестами. Служба совершалась втайне от лагерного начальства, в тайге, там же велись духовные беседы. За это полагался карцер.
Святого узника о.Димитрия заключенные любили, он находился под особой охраной уголовников, когда лагерное начальство начинало притеснять его.
Когда истек срок десятилетнего заключения, начальник лагеря спросил о.Димитрия:
— Что ты намерен делать на свободе?
— Я священник, служить намерен.
— Ну, если служить… тогда еще посиди.
И еще дали пять лет.
Предлагалось тихо уйти от Христа. Скажи он тогда: “Где-нибудь устроюсь. Найду какую-нибудь работу”… Но о.Димитрий повел себя как мужественный исповедник, готовый умереть за Христа. Он не искал страдания, а согласился на него. Он горел желанием возвратиться в родные места, к детям, к любимой пастве, но он оставил все, чтобы следовать за Христом, Которого любил больше всего на свете.
Алеша Карамазов говорил: “Не могу я отдать вместо “всего” два рубля, а вместо “иди за Мной” ходить лишь к обедне”.
В автобиографии 1962 года о.Серафим написал: “Стаж церковной службы — сорок второй го д”, смело подчеркнув тем самым, что и в лагерях он был не просто заключенным, а священником, т.е. служил.

Читайте также:
Свято-Николаевский мужской монастырь: история и адрес монастыря, архитектурные памятники

“ЛЮБИТЬ — ЗНАЧИТ СТРАДАТЬ”

Архимандрит Серафим (Тяпочкин)

1(14).08.1894 — 19.04.1982

В конце XIX столетия в Варшаве встретились на балу и полюбили друг друга две светлые души — сын командира полка Русской армии Александр Тяпочкин и Элеонора Маковская, дочь премьер-министра польского правительства. Перед венчанием девушка приняла православную веру и новое имя — Александра, что стало причиной её разрыва со всем прежним кругом знакомств.

1(14) августа в городе Новый Двор Варшавской губернии у отставного полковника Александра Ивановича Тяпочкина и его жены Элеоноры Александровны родился шестой ребёнок.

Мальчика при крещении нарекли Димитрием, в честь великомученика Димитрия Солунского.

В семь лет Димитрий уже был принят в духовное училище, в 1911 году был зачислен в Холмскую духовную семинарию.

По окончанию семинарии в 1917 году поступил в Московскую духовную академию, где проучился всего один год, так как в 1918 г. академия была закрыта. Больше других учителей будущему старцу полюбился во время учёбы отец Павел Флоренский. Его фотографию отец Серафим повесил впоследствии в своей келье рядом с портретом святителя Игнатия Брянчанинова.

Три года, последовавшие за революцией, Дмитрий занимался репетиторством, одно время был учителем географии в школе, где в 1919 годупознакомился со своей будущей женой Антониной, преподавательницей математики. Через год молодые обвенчались.

В 1920 году епископ Евлампий, викарий Екатеринославской епархии, рукоположил Дмитрия в диакона, а затем в пресвитера.

С 1921 по 1936 гг. был благочинным церквей Салонянского района.

В 1933 году Антонина скончалась, на руках Димитрия остались три дочери.

В 1941 г. он был репрессирован и приговорен к десяти годам лишения свободы. В ссылке отец Серафим продолжал своё пастырское служение: тайно крестил новообращённых, исповедовал верующих, отпевал умерших. После истечения срока на вопрос следователя, чем он будет заниматься на воле, отец Димитрий сказал: «Тем же, чем и занимался — служить Богу и людям». «Ну, тогда посиди еще», — последовал ответ, и батюшка был отправлен в ссылку сроком на пять лет на Игарку.

Начальник не понимал, какое благодеяние оказывает многим людям, которые благодаря батюшке смогли оттаять, сохранить душу. Главной мукой батюшки были думы о близких, оставшихся на воле. В письме дочери отец Димитрий писал из ссылки:

«Дорогая дщерь моя, незабвенная Мавро! Душа моя скорбит смертельно. Вспоминая Гефсиманский подвиг Христа Спасителя, нахожу утешение и своей скорбящей душе. Скорблю, скорблю тяжело; скорблю о себе, скорблю о детях, сродниках своих, скорблю о пастве своей, скорблю о чадах своих духовных, скорблю о любящих, помнящих обо мне и ожидающих моего возвращения ныне. »

Читайте также:
Крестовоздвиженская церковь в Ливадии: история и адрес храма, расписание богослужений, святыни и настоятели

В 1955 году, благодаря ходатайству близких, дело о. Димитрия было пересмотрено и он был освобожден, а судимость была снята по амнистии.

На волю батюшка вышел в 1955 году измождённым, больным. Поражены были все внутренние органы, удушающий кашель не прекращался, и дочери просили: «Папочка, отдохни, подлечись. Мы так устали от репрессий, прошедшей войны, только тебя нашли, а ты опять от нас уходишь». Батюшка ответил им: «Я всегда был с вами и буду с вами, мои родные сиротки, всегда».

После освобождения из лагеря отцу Димитрию с большим трудом удалось получить место клирика в Петропавловском храме в городе Куйбышеве.

1956 год — знаменитое «Зоино стояние».

Отцу Димитрию запретили рассказывать о взятии иконы у Зои, было заведено новое дело.

После заключения отец Димитрий был направлен в село Михайловское.

26 октября 1960 года епископ Курский и Белгородский Леонид совершил постриг протоиерея Димитрия в монашество с именем Серафим.

В 1960-м его назначили настоятелем Днепропетровского кафедрального собора. С материальной точки зрения, это было, что называется, «золотое дно», но, как пишет архимандрит Виктор (Мамонтов), отец Димитрий сумел очень быстро себя скомпрометировать в глазах властей и вызвать раздражение священников, служивших под его началом в соборе: «Встретив собрата, мученика, страдальца, они глядели на него как на какое-то странное существо. Среди них о.Димитрий выглядел белой вороной: худой, бледный, больной, плохо одет, хотя и аккуратно, всё на нём латаное-перелатаное. Никаких великолепных ряс. »

В домике при храме он занимал комнатку, где ничего не было, кроме кровати, стола и табуретки. Однажды прихожане раздобыли кое-что из одежды, принесли. Батюшка примерил, поблагодарил со слезами и. всё раздал нуждающимся. Такой настоятель мало кому был нужен. Пошли доносы, и очень скоро местный уполномоченный по делам религии сообщил батюшке, что регистрация у него отнимается и сроку даётся на то, чтобы покинуть область, два дня. Какое-то время отец Димитрий скрывался у прихожан, но его выследили и изгнали из города. Деваться было решительно некуда. Священник, лишившийся регистрации, попадал в «чёрный список», устроиться никуда не мог. Батюшка, однако, не сдался. Целый месяц ждал приёма у Патриарха, ночуя на вокзале.

Однажды в канцелярии он встретил епископа Леонида (Полякова, 1913-1990), правящего Курской и Белгородской епархией. Разговорились. Документов у о. Димитрия на руках никаких не было, но владыка Леонид их и не требовал. Он сразу же взял его в свою епархию.

Все долгие годы своего пастырского служения о. Димитрий вынашивал сокровенную мечту о монашестве. Накануне сорокалетия своего священнического служения о. Димитрий обратился к владыке Леониду с просьбой о своем монашеском постриге. В 1960 году, 31 октября, епископ Курский и Белгородский Леонид, впоследствии митрополит Рижский и Латвийский, совершил постриг протоиерея Димитрия в монашество с именем Серафим в честь преподобного Серафима Саровского. Вскоре владыка перевел о. Серафима на новый приход — Свято-Никольский в селе Ракитное Белгородской области.

Это место стало последним земным пристанищем батюшки. До конца своей жизни он служил настоятелем в этом храме. Все на приходе было разрушено: и храм, и души. О. Серафим начал восстановление прихода не со сбора средств, а с молитвы. В разоренном храме зазвучала молитва батюшки, начались ежедневные службы. На них приходили две-три старушки. О. Серафим устроил печки в алтаре и в храме, добыл угля. Все равно было очень холодно. Перед службой батюшка убирал снег в алтаре. Когда он выходил с Чашей причащать, его рука дрожала от холода, губы прилипали к Чаше, когда ее целовали. Постепенно в храме все изменилось до неузнаваемости. В нем все было просто и добротно, чистота и какой-то особенный уют. Ракитное при отце Серафиме — было, можно сказать, маленьким монастырем, где службы совершались строго по уставу. Недопустимым, например, здесь было служение утрени вечером. Она всегда совершалась в положенное время — утром. Но самая главная забота о. Серафима была о внутреннем храме всех, кто приезжал к нему, о душах человеческих.

Старцу Серафиму была присуща любовь к богослужению, благоговейная строгость в исполнении церковного устава. В алтаре старец пребывал в трепетном страхе, литургию совершал в неизменно благоговейном состоянии. Можно сказать, что богослужение было для него поистине священнодействием. Он готовился к нему часа за два, настраивался, сосредоточивался. Чувствовалось, что с таким страхом и трепетом он готовится к встрече с Самим Господом. Перед воскресным богослужением, наверное, это длилось всю ночь. Спал он тогда совсем немного.

Вот обычный день старца, когда не было службы в храме.

  • 4:00 — подъём, келейная молитва до 7:00.
  • 7:00 — 9:00 — общая молитва.
  • 9:00 — 10:00 — завтрак.
  • 10:00 — 12:00 — отдых.
  • 12:00 — 13:00, иногда до 15:00 — приём болящих.
  • 13:00 — 16:00 — келейная дневная молитва.
  • 16:00 — 17:00 — обед.
  • 17:00 — 19:00 — отдых.
  • 19:00 — 21:00 — беседы с прихожанами.
  • 21:00 — 22:00 — ужин.
  • 22:00 — 23:00 — отдых.
  • 23:00 — 1:00 — вечерние молитвы.
  • 1:00 — 4:00 — ночной сон и вечернее правило.

Когда батюшка сильно переутомлялся, то ложился ненадолго на кровать, не снимая сапог. Подремлет пятнадцать-двадцать минут, и — на молитву. Часто так и спал, не снимая сапог. Батюшка не исполнял молитву как долг, она была для него внутренней потребностью. Отсутствие богослужебных книг в его келье не было помехой: память его полностью воспроизводила дневной круг богослужения. Когда он болел, читал целые главы из Евангелия наизусть.

Приняв монашеский постриг, о. Серафим увидел, что промысел Божий о нем — быть монахом в миру, посвятить себя всему миру. Ему удалось вместе с его сподвижниками создать маленькую духовную семью, которую можно назвать тайным монастырем, имеющем свой неписаный устав, свой духовный лик, свое служение. Его небольшая духовная семья стала братством, открытым всем людям.

Любовь и сострадание к ближнему не могли ему позволить оставить людей и уединиться в молитве. Не затвор, а отвор благословил ему Господь до конца жизни, чтобы его сердце всегда было доступно любому страждущему, приходящему к нему. Каждого приходящего к нему о. Серафим принимал таким, каков он есть, ничего ему не навязывал, не укорял, не обличал, а внимательно выслушивал его. В общении с батюшкой человек постепенно начинал открываться, сам снимал свою маску, потому что с ним можно было быть, а не стараться кем-то казаться. Он всем своим существом призывал тебя жить, быть живым и давал искру этой жизни. От него люди уходили преображенными его миром и любовью. Гонители оказывались самыми близкими о. Серафиму людьми, ибо больше других нуждались в духовной помощи. Они не просили о ней, считали, что Бога нет, но в этом отвержении Творца о. Серафим сердцем услышал крик о помощи и откликнулся на него всем своим существом, всей своей жизнью.

О. Серафим, по слову Н. Бердяева, «более чувствовал человеческое несчастье, чем человеческий грех». Он не жил отдельно от людей, окружавших его, но разделял их жизнь, стал братом всем. Он мог бы сказать: «Я живу в народе Божьем. Это мой народ».

Читайте также:
Воскресенский собор в Твери: история и адрес храма, расписание богослужений, престольные праздники и мощи

В 1970 г. он был удостоен сана архимандрита.

Неотъемлемой частью богослужения отец Серафим считал проповедь и постоянно проповедовал в храме. Говорил он проникновенно и убедительно. Каждому открывалось свое, необходимое именно в эту минуту. Батюшка как-то сказал, что хотел бы принять высший ангельский образ — схиму, но тут же прослезился и добавил, что ради своих духовных чад и страждущего в духовных болезнях народа он не может себе это позволить, потому что схима требует уединения ради непрестанной молитвы.

Самым близким человеком, утешением на старости лет стал для батюшки его внук Димитрий.

«Рано утром я проснулся от какого-то беспокойства, — пишет Димитрий о своей первой встрече с дедушкой. — На стуле возле кровати сидел и плакал худой, весь седой и с очень добрыми глазами человек. Дедушкиных фотографий я раньше не видел, да и вообще никто меня вниманием не баловал, а тут смотрит на меня человек и плачет. Я растерялся и тоже заплакал навзрыд и, помню, страшно испугался, несмотря на то, что я слыл за смелого парня, — редкая драка обходилась без меня. Дедушка обнял мою голову, начал успокаивать. Я перестал плакать и потерял сознание. Очнулся в объятиях дедушки. Тут же оделся, и мы пошли в храм. С тех пор душой мы вместе, надеюсь, навсегда».

Однажды, после продолжительной службы, о. Серафим вышел на паперть и стал всматриваться в окружающие его лица. Вдалеке он увидел на каталке безногого старичка, который из-за большого стечения народа не мог приблизиться к батюшке. О.Серафим направился к нему, нагнувшись, целовал его в голову, обнимал. «Я думал, — говорит внук батюшки Димитрий, — это его старый друг. Спросил дедушку: „Кто это? Родственник?“ Дедушка ответил: „Мы все родственники, а этот раб Божий приехал издалека разделить с нами Пасхальную радость“».

«Утром дедушка, — вспоминает Димитрий, — выходя из кельи, громко пел: “Слава в вышних Богу и на земли мир”. Это он так меня будил».

«После дождя в храм шли всегда очень медленно, — вспоминает внук Димитрий. — Нужно было обойти всех червячков, жучков, паучков. Дедушка шёл впереди и внимательно следил, чтобы никто не наступил на них».

Однажды Димитрий позабыл поздравить дедушку с возведением в сан архимандрита и награждением вторым крестом. По дороге из храма решил исправить ошибку, на что о.Серафим тихо произнёс: «Митенька, Господь давно дал мне священный сан. Это и есть та высшая награда, которой я удостоился до конца своей жизни у Господа. Архимандритство, митра и прочие награды меня мало интересуют. Ведь я „поп-тихоновец“, как было написано в моём уголовном деле, и это настолько для меня драгоценно, что заменяет все награды». И добавил: «Слава Богу, что я не благочинный». От звания благочинного о.Серафим отказался.

Однажды на вопрос внука: «После архимандритства бывает епископство?» — батюшка медленно ответил: «Да, епископство. Но не для тихоновца».

Как-то Димитрий зашёл к старцу с просьбой благословить его в дорогу, нужно было отправляться на учебу. «Он отдыхал, — пишет Димитрий. — Вслед за мной вошёл архиепископ Соликамский Николай, старый друг дедушки. Они были почти ровесники. Дедушка начал подниматься навстречу владыке, но тот попросил его не вставать, и мы сели на стулья. Так мы вдвоём и сидели минут двадцать. Потом дедушка сказал мне: „Ты пока собирайся, а мы с владыкой побеседуем. Потом зайдёшь“. Я подождал за дверью минут десять, но, не слыша никакого разговора, снова вошёл. Владыка Николай сидел с закрытыми глазами. Дедушка, казалось, спал. Но только я вошёл, владыка встал и говорит: „Вы, Ваше преподобие, пока проводите внука, а то он торопится (я действительно торопился), я потом зайду, мы ещё побеседуем“. Я был очень удивлён этой неземной беседой. За тридцать минут они не сказали друг другу пяти слов».

Когда батюшка в 1980 году заболел, владыка Николай, его духовный сын, несмотря на преклонный возраст и болезни (ему было 87 лет), приехал в Ракитное и жил у о.Серафима две недели. «Теперь я за вами буду смотреть», — сказал он.

«Он сидит в садике в кресле, цветут яблони, акации, аромат в саду. Смотрю на дедушку, вроде бы спит. На лице никаких признаков жизни, весь белый, опускаю глаза и вижу, что чётки в его руках движутся. Я всё ещё в оцепенении, притронулся к его руке, а он открыл глаза и, как ни в чём не бывало, говорит: “Хорошо как в саду”. И заплакал».

«Делая из дубовых досок гроб, мы не сомневались, что наш глазомер не подведет, ведь батюшка у всех нас был перед глазами. Но тело отца Серафима намного превосходило те размеры, которые мы брали за основу. Он был высокий, примерно метр девяносто. Это с годами он сгибался под тяжестью креста, который мы своими тяготами, грехами, неразумием возложили на его плечи, и он один нёс его за всех нас. Только вот духом и скорбями он возвышался над всеми нами, и сегодня мы вряд ли можем постичь ту духовную высоту, на которую вознес его Господь».

Господь сподобил отца Серафима мирной, блаженной христианской кончины.

Господу было угодно взять к Себе светлую душу отца Серафима в полной тишине в 17 часов 30 минут 19 апреля 1982 года, на второй день Светлого Христова Воскресения. Могила о. Серафима находится вблизи Свято-Николаевского храма в Ракитном. Вечная ему память.

Спустя четверть века после смерти праведника архимандрита Серафима (Тяпочкина), у входа в Свято-Никольский храм посёлка Ракитное, в котором он долгое время был настоятелем, был открыт и освящён памятник выдающемуся священнослужителю.

Каждый день почитатели памяти старца оставляют на его могилке записочки с просьбами, иногда приходят по несколько автобусов одновременно.

— Как обстоят дела с прославлением старца? — спрашиваю у отца Николая.

— Продолжаем собирать документы. Никаких сомнений в святости старца нет, но, согласно правилам о канонизации, требуются протоколы допросов отца Серафима. А найти их, мягко говоря, непросто. Суд состоялся в Павлограде, через который вскоре прокатились фашистские войска. Документы могли быть уничтожены при отступлении наших войск или вывезены в Германию, а впоследствии оказаться где угодно. Никто не знает, что с ними.

Не умаляя других наших старцев, можно сказать, что равных отцу Серафиму в этом не было в минувшие десятилетия. К кому-то прикоснется ласково, кого-то погладит или поцелует, подойдет, утешит, отогреет — и человеку открывается, что такое любовь Христова. Это убеждало больше любой книги, больше чудес. Да, старец был прозорлив. Да, по его молитвам происходили исцеления. Но все эти дарования были следствием любви, он вымаливал помощь у Бога, потому что каждый человек был для него родным, любимым.

Отче Серафиме, моли Бога о нас!

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: