Шмеман Александр – житие и труды, биография, деятельность и наследие, идеи

АЛЕКСАНДР ШМЕМАН

Александр Шмеман (1921, Эстония — 1983, Нью- Йорк, США) родился в г. Ревеле, в семье офицера лейб-гвардии Семеновского полка. В 1928 г. семья покинула Эстляндию и в 1929 г. поселилась в Париже. Семья, принадлежавшая к высшему кругу, хранила православные устои. А. Шмеман получил среднее образование в русском кадетском корпусе в Версале (1930-1938) и во французском лицее Карно (окончил в 1939 г.). В 1945 г. окончил Свято-Сергиевский православный богословский институт в Париже, избрав своей специализацией историю Церкви, став учеником А.В. Карташева. Шмеман был одним из последних слушателей прот. Сергия Булгакова. Из профессоров Института был близок к архим. Киприану (Керну). Защитил кандидатскую диссертацию на тему о византийской теократии. По окончании обучения стал преподавать церковную историю. Был рукоположен в 1946 г. Также учился в Сорбонне. Степень доктор богословия получил в 1959 г. Диссертацию «Введение в литургическое богословие» защитил в Свято-Сергиевском православном богословском институте. В 1951 г. о. А. Шмеман стал доцентом по кафедре церковной истории и литургики Свято-Владимирской духовной семинарии в США, с 1960 г. — профессором по кафедре литургического богословия этой семинарии, в 1962-1983 гг. был ее деканом (руководителем данного учебного заведения). Находился в юрисдикции Северо-Американской митрополии, сыграл значительную роль в признании ее автокефалии Русской православной церковью, что привело к преобразованию митрополии в 1970 г. в Православную церковь в Америке. Был членом митрополичьего совета (1964-1983). С 1953 г. — протоиерей, с 1970 г. — протопресвитер (высший сан белого духовенства). Отец А. Шмеман являлся почетным доктором церковных наук Греческого богословского института Святого Креста в Бостоне, Генеральной богословской семинарии в Нью-Йорке и колледжа Лафайет в Истоне. В течение трех десятилетий он вел религиозную программу на радио «Свобода». В 1963-1979 гг. являлся заместителем председателя Русского студенческого христианского движения (РСХД) в Америке, в 1979-1983 гг. — председателем РСХД. Был членом православно-англиканского Содружества святого Албания и преподобного Сергия.

Основные труды о. Александра Шмемана посвящены литургическому богословию (особое внимание он уделял таинству Евхаристии). Книги о. Александра переведены на английский, французский, голландский языки, они получили весьма широкое распространение в России в 1990-е гг. и последующий период. В 2002 г. на английском, а в 2005 г. на русском языке были опубликованы Дневники о. А. Шмемана 1 , которые содержали критическую точку зрения автора на многие процессы, происходившие в православии в XX в.

Русская философия чрезвычайно тесно связана как с литературой (примеры Гоголя, Достоевского, Толстого и др.), если не вытекает во многом из нее, так и с духовной традицией — православием. Эта тенденция продолжилась во второй половине XX в. в творчестве знаменитого писателя и общественного деятеля Александра Исаевича Солженицына (1918-2008) и выдающегося православного мыслителя протоиерея Александра Шмемана.

И Александр Солженицын (создав за рубежом многие свои произведения, написав множество статей в иностранной прессе и дав большое количество интервью), и Александр Шмеман являются продолжателями традиций как великой русской литературы, так и метафизического направления русской философии первой половины XX в. Так, одним из учителей А. Шмемана был о. Сергий Булгаков, а знаком он был почти со всеми еще жившими тогда представителями русской религиозно-философской мысли. Солженицын в своей политической философии отталкивался от сборников «Вехи» и «Из глубины», сконцентрировавших идеи самых видных русских философов первой трети XX в. По мнению Н. Струве, прекрасно знавшего лично обоих, «встреча, взаимное общение “на глубине” между великим писателем и выдающимся священником и церковным мыслителем останутся навсегда в анналах русской культуры как знаменательное и редчайшее явление» [1] [2] .

Оценивая творчество писателя, Шмеман называет его явлением новым, коренным образом меняющим сам воздух русской литературы, с него начинается ее новый период, так как Солженицын «не принадлежит к представителям или эпигонам Серебряного века». Принадлежа советской реальности, он вместе с тем и полностью от нее и даже в ней свободен, он является «первым национальным писателем советского периода русской литературы», «великим русским писателем» [3] .

Перу Шмемана принадлежит одна из лучших статей, посвященных творчеству писателя, «Зрячая любовь», впервые опубликованная в Вестнике РСХД (№ 100) в Париже. «Август Четырнадцатого» Шмеман называет «плачем по России», «прорывом в какую-то глубину», к истине. Это «новый праздник русской литературы, новое торжество России. Что в такое время есть у России такой писатель. » 1 . Солженицына он называет «русской совестью» [4] [5] .

«Такими, наверное, были пророки. Это отметание всего второстепенного, сосредоточенность на главном. Но не «отвлеченная», не «идейная», а жизненная. Живя с ним. чувствуешь себя мапеньким, скованным благополучием, ненужными заботами и интересами. Рядом с тобою — человек, принявший все бремя служения, целиком отдавший себя, ничем не пользующийся для себя. Это поразительно. Его вера — горами двигает!» (30.05.1974) [6] .

Согласно Эдварду Э. Эриксону, «Шмеман владел языком теологии, позволившим ему артикулировать то, чего не мог сам Солженицын» [7] . По высказываниям самого писателя, статья Шмемана «сформировала важные черты христианства, которые я не мог сформулировать», она «объяснила мне самого себя» [8] . Однако видение истины Шмеманом столь глубоко и тонко, что не может быть поглощено никакой «идеологией»:

«Все «законченное», завершенное и, следовательно, не открытое к другому, мне кажется тяжелым и самим себя разрушающим. Это в равной мере относится и к идеям, и к чувствам. Ошибочность — по моему убеждению — и всякого «диалектизма»: тезис, антитезис и синтез, снимающий противоречие (то есть опять называющийся «целостным мировоззрением» и «идеологией»), Я думаю, что открытость и незавершенность должны всегда оставаться, они-то и есть вера, в них-то и встречается Бог, Который совсем не «синтез», а жизнь и полнота. Может быть, это и есть «апофатика», vianegativa: интуиция, что все «завершенное» — измена Богу, превращение всего в идола. Совершенство в искусстве пропорционально его открытости’. совершенное искусство вечно открывает то, что оно открыло, являет то, чего явлением оно было. Потому и в «идеях», богословии, философии и т.д. живет, остается лишь одно то, что сродни искусству, и только в ту меру, в какую оно сродни искусству» (20.09.1974).

Для Шмемана любая идеология — это попытка подменить веру, целое — частью. Отсюда — враждебность идеологии религии: «Цель религии в том, чтобы человек, найдя Бога, нашел себя, стал собой. Цель идеологии — подчинить себе человека без остатка. » 1 . Наше время характеризуется тем, что «мы живем в эпоху торжества идеологий, их страшного владычества над людьми». Но самое страшное, к чему приводит идеология, — к уничтожению понятия суверенности личности. Христа, по Шмеману, распяли именно религиозные люди за то, что он «обличил их за превращение религии в идеологию» [9] [10] . Как поясняет о. Шме- ман, ссылаясь на Достоевского, «если нет Бога, то нет и человека, а есть только “человечество” — безличная масса, о животном благополучии которой и заботится идеология. » Он утверждает, что «идея личности — идея религиозная» [11] . И поясняет:

«Признать каждого человека абсолютной ценностью — значит не только дать ему какие-то независимые от общества права, но и, что неизмеримо важнее, лишить абсолютного значения все остальное в мире и прежде всего — само общество. Это значит — опрокинуть все наши привычные представления и признать человека существом, стоящим вне простого природного порядка, т.е. существом высшим. А так видит человека только религия. Научно вывести это нельзя, в это можно только верить» [12] .

Читайте также:
Лонгин Сотник: житие святого, дни памяти и мощи, почитание

Шмеман первым показывает отношение Солженицына к России, качество его «национализма». Это и не «мессианизм» Достоевского и не народничество Толстого. Все эти «ценности» заменяются одной —русскостью. «Эта русскость, — продолжает Шмеман, — не есть синтез, сочетание, сложный сплав всех аспектов и всех «ценностей», созданных, выношенных в России и, даже при своем противоречии, составляющих “Россию”. Напротив, сами все эти ценности оцениваются по отношению к “русскости”. Начиная с Петра нарастает в России измена русскости, достигающая своего апогея в большевизме. Спасение России — в возврате к русскости» (31.05.1975).

Оценки Шмемана во многом определяются разницей в мировоззренческих основах, «в отчужденности ценностей»: «Его сокровище, — пишет о. Шмеман о Солженицыне, — Россия и только Россия, мое — Церковь». У него есть «идеальная Россия, которой все русские призваны служить. » 1 .

Согласно Шмеману, без наличия трансцендентных ценностей и идей полная или даже частичная их подмена «земными интересами» приводит к идеологизации сознания и литературы, к политизации всех сторон жизни, когда все начинают «бороться» за построение коммунизма или либеральной демократии. Когда Богочеловечество подменяется чело- векобожеством, мы получаем «харизматичных» лидеров и тоталитарные режимы: «Христос как раз и не хочет и не ищет никакой власти над людьми, отвергает все время соблазн претворения людей в толпу, в коллектив, в слепое послушание. Не в отказе ли, далее, от отождествления Своего дела с каким бы то ни было земным «проектом», не в утверждении ли постоянном трансцендентности этого дела — призыв к Небесному. Ваше служение миру, говорит Христос, в полной свободе от него, и в этой свободе — ваша над миром победа. » (02.04.1979). Сегодня брошен новый вызов ценностям, открытым «осевым временем»: весь мир озабочен построением либеральной демократии. По сути, мы имеем дело с автократической, тоталитарной идеологией нового типа, пришедшей на смену потерпевшим неудачу коммунизму и фашизму. Но, как пишет Гюнтер Рормозер, «слабость всех либеральных систем состоит в том, что они не могут дать человеку осознание смысла жизни. Мы живем в таком мире, где все возможно, но уже не осталось ничего, что было бы важно» [13] [14] . Сами по себе демократические механизмы не в состоянии обосновать духовные ориентации, так как не являются самостоятельными носителями культуры. А человек не может жить человеческой и социальной жизнью без таких ориентаций. По словам Шмемана, мы живем в эпоху «бунтующих рабов, сменившую эпоху высокого “послушания” свободных людей» (29.04.1975); «люди только и ищут того, кому они бы могли отдать ненавистную им, невыносимую свободу» (02.04.1979); «только бы никогда вере, христианству не стать “идеологией”» (23.04.1975). Русское сознание, считает Шмеман «историософское», но не историческое.

«Все всех зовут куда-то и к чему-то. И вот потому-то свобода так мало нужна. Свобода нужна для делания, она всегда в настоящем и о настоящем. “Русоненавистники” ошибаются, выводя большевистский тоталитаризм из самой русской истории, из якобы присущего русскому сознанию рабьего духа. Это ничем не оправданная хула. Из русской истории, наоборот, можно было бы вывести почти обратные заключения. В русском сознании силен дух оппозиции, противостояния и даже индивидуализма. Мне даже кажется, что стадное начало сильнее на Западе. Если русский чем- то “порабощен”, то не власти как таковой, а “сокровищу сердца”, т.е. тому, что — большей частью слепо и потому почти фанатически — любит и чему потому поклоняется. Болезнь, присущая русскому Православию, именно здесь» (11.10.1979).

В своей поздней статье о творчестве Солженицына «На злобу дня» Шмеман, на наш взгляд, защищает Солженицына от обвинений в антидемократизме, антизападничестве, изоляционизме, национализме и множестве других «измов», указывая, что его противники редуцируют сказанное писателем, осуществляют «спекуляцию на понижение», сводя его творчество к «карикатурно-упрощенной и банальной схеме»; что в основе мировоззрения его критиков лежат не столько возможные односторонности писателя, а определенная идеология, в рамках которой «обвинительный акт» предъявляется уже не Солженицыну, а самой России, — с нею сводятся счеты.

На деле, пишет далее Шмеман, Солженицын поднялся до универсальных обобщений, выявил и подверг критике «неслыханный духовный кризис, в который стремительно погружается современное человечество», — и именно как противодействие ему он созидает свое творчество. Без наличия духовных ценностей одно лишь голословное утверждение «прав человека», по мнению Шмемана, — здание на песке, почва под которым уже размыта 1 . Н. Струве в речи, посвященной памяти о. Александра, назвал Шмемана одним из самых значительных деятелей Церкви и русской духовной культуры XX в.

Вера у А. Шмемана не только отличается от «религиозности» и мифа, разговоров о «духовности», но и радикально противопоставляется им [15] [16] . С этих позиций он стремился очистить веру от данных напластований, низводящих христианство к язычеству. Исходя из тезиса «Церковь в мире сем, но не от мира сего», он рассматривал веру как

«трансценденцию посреди жизни» 1 . В этом ключе он рассматривал и попытку спрятаться за «историческое православие», а по сути подавить личностное измерение веры умертвленным первоначально преданием («идолопоклонство Византии»), во что выливался зачастую искренний призыв Флоровского «назад к Отцам», к «неопатристическому синтезу». В этом о. А. Шмеман, особенно в своих знаменитых Дневниках, обнаруживает тенденцию гордыни, когда праведное охранение Церкви может превращаться в «духовно опасное, двусмысленное и соблазнительное самосохранение» [17] [18] . Согласно Шмеману «у Церкви нет священной истории, подобной истории библейской» (12.11.1974). Поэтому разговоры о «духовной исключительности России» он называет «губительным мифом», «чуждым подлинной русской духовности», но пестующим гордыню антихристианского национализма и виновным «за трагический обрыв русского пути» в начале XX в. [19] Шмеман упрекает «русских» в нехватке толерантности, укорененной в американском межличностном общении. Достается от него и старой («миф сохраняет эмиграцию»), и новой диссидентской эмиграции («неспособность к выбору и цельности») (29.11.1974; 2.12.1974). А. Шмемана можно назвать богословом литургии (в связи с чем его называют рыцарем Евхаристии), причем литургии, основанной на вере, а не на мифе.

Церковь и церковное устройство. Париж, 1949; Таинство крещения. Париж, 1951; Исторический путь православия. Нью-Йорк, 1954 (YMCA- Press, 1993); Введение в литургическое богословие. Париж, 1961 (М., 1996); For the Life of the World. N.Y., 1963 (За жизнь мира. Электросталь, 2001); Таинства и православие. Нью-Йорк, 1965. Great Lent. — Crestwood (N.Y.), 1969 (Великий Пост. М., 1993); Of Water and the Spirit: A Liturgical Study of Baptism. Crestwood (N.Y.), 1974 (Водою и Духом: О таинстве крещения. М., 2001); Евхаристия: Таинство Царства. Париж, 1984 (М., 2001); Церковь, мир, миссия: мысли о православии на Западе ; пер. с англ. М., 1996; Проповеди и беседы. М., 2000; Введение в богословие : курс лекций по догматическому богословию. М.; Париж, 1993 (Клин, 2001); The Journals of Father Alexander Schmemann: 1973-1983. Crestwood; 2002; Дневники (1973-1983). M.: Русский путь, 2005.

Читайте также:
Варсонофий Оптинский - житие и биография, духовное наследие и книги, дни памяти

Вестник русского христианского движения : журнал ; отв. ред. Н.А. Струве. Париж, 2009. № 195.

Живое Предание

К столетию протопресвитера Александра Шмемана

Редактор медиатеки «Предание.Ру»

13 сентября мы отмечаем столетие со дня рождения протопресвитера Александра Шмемана — классика православного богословия XX века. Он, конечно, совершенно удивительный автор: ясный, чистый стиль; здравый смысл, какая-то светлая разумность при глубине богословских созерцаний и теплоте веры; высокий уровень, но притом читать тексты Шмемана можно и без особого богословского и исторического образования.

Как бы в немногих словах схватить главное в его творчестве? Может быть, так: он, как, может быть, никто более открыл красоту и осмысленность православного богослужения. Богослужение есть сама явленная, «материальная» церковность, и вот отец Александр изъясняет нам его историю, его смысл и — наверное, это главное — сам своими текстами являет любовь к богослужению, к церковности; или, точнее: являет ту Любовь, каковая составляет суть церковности. И поэтому подлинный ответ на секуляризацию, на расхристианивание мира и обмирщение христианства, согласно отцу Александру, может быть дан только изнутри литургической жизни Церкви. В Таинствах Церкви — ответы на все наши вопросы, потому что в них — сама наша Жизнь, Христос и Дух.

Отец Александр — как богослов, как пастырь — был в лучшем смысле этого слова консерватором: он был «просто» православным христианином, без «модернизма». Он просто любил и углублялся в церковность, в богослужение — такие, какие они есть; из них самих извлекал их смысл, не привнося ничего постороннего. Тем паче ценно, что он умел рассказать об это смысле современным людям, не впадая ни в обскурантизм, ни в модернизм; он умел показать вечную актуальность Православия, его всегдашнюю «современность». И именно с этой позиции он мог позволить себе и критику тех или иных сторон церковной жизни. Он любил и знал Православие, и именно потому не романтизировал его, но и не впадал в критиканство. С Православием как таковым все «хорошо», в нем «все уже есть» — и вот из этого «все уже есть» и надо критиковать современную церковную жизнь. И вот что тут необходимо схватить: всякая настоящая подлинная критика негативных сторон жизни Церкви может вестись изнутри подлинной стихии церковности, а именно — что так чудесно показал отец Александр — изнутри радости, изнутри торжествующего сознания Христовой победы над смертью и грехом, из радости веры в Воскресение Христово, из радостной надежды о воскресении мертвых и жизни будущего века — радости о той реальности, которая уже здесь-и-сейчас дана в богослужении Церкви.

Давайте оглянем его труды.

«Дневники» (текст и аудио) — может быть, самое ценное в наследии отца Александра. Здесь несколько уровней, и первый: «Дневники» просто интересны. Жизнь русского православного священника в США в1973–1983 гг., разные перипетии (церковные, академические, повседневные и пр.) этой жизни; жизнь православных в США, «православный» взгляд на события (политические, культурные) американской жизни, вообще взгляд на саму американскую жизнь. Но и шире: православный взгляд на современный мир вообще.

Другой уровень: необыкновенная поэтичность (в хорошем смысле, тихая, ясная, без стилизаций, надрывов, позы, манерности), какой-то свет проницает шмемановские «Дневники». Хочется описать этот эффект например так: глас хлада тонка, тихое веяние Духа.

Отметим еще и следующее (вообще книга большая, и в ней много всего): нечто, что можно было бы назвать «православным антиклерикализмом». Пастырь, богослов, преподаватель духовных учебных заведений, церковный «функционер» прекрасно знал эмпирическую жизнь Православной Церкви, и эта жизнь часто взывает у него просто-напросто раздражение, но раздражение, идущее от подлинной любви к Церкви, критика Церкви из глубины Церкви. В этом смысле эту книгу можно советовать неофитам: ибо она являет подлинную любовь к Православию, являет лучшее в нем, но при этом показывает и все плохое, что случается в эмпирической церковности. Эта книга (помимо прочего) учит тому, чего так часто не хватает современным православным: любя Церковь видеть в ней и уметь корректно артикулировать негативные стороны ее жизни.

Как мы сказали, главное в творчестве отца Александра — православное богослужение. «Водой и Духом» — книга о Таинстве Крещения, то есть о вхождении в Церковь.

Одновременно доступная в изложении, научно выверенная и богословски глубокая. Книга «Водой и Духом» вобрала в себя прекрасный исторический анализ формирования чинопоследования Крещения, великолепное его толкование, попадающую в цель критику современной крещальной практики — но не это главное. Крещение — точка, в которой человек приобщается ко Христу, возрождается в новую жизнь, и прот. Александр Шмеман, как мало кто из богословов, сумел вдохновенно описать это. Поэтому главным образом «Водой и Духом» — описание христианства как такового, руководство к действию, призыв облачиться во Христа, жить в Духе.

Крещение вводит в Церковь, а ее сердцевина — Евхаристия. Книгу «Евхаристия. Таинство Царства» (текст и аудио) можно назвать главной, итоговой книгой отца Александра Шмемана. Главным задачей богословия Шмемана было выявить единство богослужения, вероучения и жизни Церкви. Отталкиваясь от литургической жизни Церкви, отец Александр Шмеман выявляет самую суть христианства. Что может лучше подойти для этой задачи, как не сам центр, основа Церкви — Евхаристия? Как трудно писалась эта книга, можно проследить по дневникам Шмемана. В итоге долгих, трудных размышлений появилась эта книга — одно из лучших толкований Евхаристии, и больше — цельное, охватывающее основные реальности христианства богословие. По сути, «Евхаристия» — это ряд очерков, рассматривающих Литургию как таинство Собрания, Царства, Входа, Слова, Верных, Приношения, Единства, Возношения, Благодарения, Воспоминания, Святого Духа (интересно, что эти аспекты — как бы «первопонятия христианской философии», основные реальности Церкви). «Евхаристия» писалась не в пустоте. Опыт христианства в XX веке: с одной стороны, опыт диаспоры и гонений, аналогичный опыту первохристианства, с другой стороны — крах тысячелетнего христианского мира, вызывавший хаос как внутри христианства, так и во всей культуре — так или иначе нашел отображение в «Евхаристии» Шмемана.

«Святая святым. Некоторые замечания о причащении Святых Тайн» (текст и аудио) — небольшая книжка, где можно найти такие слова: «только в Таинстве Присутствия Христа и нашего единства с Ним и в Нем, мы можем обрести утвердительные, а не отрицательные принципы, которых так явно не хватает сегодня нашей Церкви. Только они дают возможность изменения и обновления мiрянского сознания, давно уже оторванного от истоков и опыта Церкви. И если этот вопрос приобрел сейчас такую остроту, то только потому, что все больше и больше людей, сознательно или бессознательно, ищут такого обновления, ищут той единственной основы, которая помогла бы Церкви и приходу заново обрести их духовную глубину и остановила бы их стремительное обмiрщение».

«За жизнь мира» (текст и аудио) — и еще одна небольшая книжка, где показано «подлинное отношение Православия к миру и самое трудное для западного христианина — укорененность этого отношения в православном богослужении, в литургическом предании».

«Литургия смерти и современная культура» (текст и аудио) — небольшая книжка прот. Александра Шмемана (запись четырех лекций) о, вероятно, главном в христианстве — победе над смертью. «Что это значит для нас — тех, кто ведь все равно умрет?» — главный вопрос отца Александра. Но не единственный.

Читайте также:
Савва Освященный - житие и биография преподобного, мощи, дни памяти и почитание, труды и творения

Отец Александр Шмеман высказывает в «Литургии смерти» чрезвычайно важные мысли о взаимосвязи христианства и секуляризма (важна вторая часть названия книги Шмемана — «современная культура»). «Потребитель есть только в христианстве» — одна из них, точная, острая, к сожалению, не развернутая. Секуляризм — продукт христианского мира. Секулярное отношение к смерти — «мы не будем ее замечать; она не имеет смысла». Как мир, воспитанный на «Христос воскресе из мертвых», мог прийти к такому пониманию? Христианство, религия воскресения мертвых и чаяния будущего века, на определенном этапе «забыло» эсхатологическое измерение. «Победа над смертью», упование на Царство «выпало» из реальной жизни.

Как и в большинстве своих книг, отец Александр основывается в основном на литургическом материале, в данном случае на богатой богослужебной традиции, созданной Церковью вокруг темы смерти.

«Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав» — не это ли главное в христианстве? «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века» — не эта ли надежда ведет Церковь к Царству? Поэтому, конечно, любое размышление о сущности христианства приведет нас к вопросу о смерти. Богослужебная традиция Церкви вокруг темы смерти (а богослужение — это ведь и есть «субстанция» церковности) — центральная тема этой книги отца Александра.

Первый его тезис: в современности смерть «забыта», ее как бы нет; она бессмысленна — и о ней не говорят. Если в Средневековье люди хоронили своих предков рядом с домом, строили города вокруг кладбищ, то сейчас смерть «выносят» в специально отведенные места: больницу, хоспис, крематорий, загородное кладбище. Как так получилось, что современный западный мир, возникший на христианской почве, мог стать настолько секулярным и прийти к такой практике взаимодействия со смертью? Отец Александр в «Литургии смерти и современной культуре» дает много ценных и острых замечаний по этому поводу, например: «потребитель есть только в христианстве» — тот самый пресловутый потребитель пресловутого потребительского общества, один из главных жупелов нашего общественного сознания — действительно, почему же потребитель этот имеет место в нашей и только в нашей культуре, культуре как ни крути, христианской — /анти/пост/христианской, если угодно?

Забвение христианством своего эсхатологического измерения (чаяния жизни будущего века) — вот причина секуляризма, считает отец Александр Шмеман.

Еще одна книга в этому ряду — «Великий пост» (текст и аудио). В своей сердцевине Церковь остается такой же, какой была создана в Пятидесятницу. Но искажения, ошибки или прямо предательства неизбежны. Пост, милостыню и молитву называют основами духовной жизни. Из них пост подвергся наибольшей деформации в понимании верующих. Великий пост — время диеты? тягостных, ненужных ограничений? Или все-таки Великий пост — обращение ко Христу, школа покаяния, которое, по прп. Иоанну Лествичнику, — «дочь надежды и отвержение отчаяния»? Это исходное понимание Великого поста как школы покаяния, духовной весны, пути к Пасхе восстанавливает Шмеман в книге «Великий пост».

Перейдем к сборникам статей, бесед и проповедей отца Александра.
«Церковь. Мир. Миссия. Мысли о Православии на Западе» — сборник работ прот. Александра Шмемана, посвященных истории, богословию, литургии, каноническому строю, экуменическому движению, миссионерству. Отец Александр здесь, в частности, пишет: «основной смысл теперешнего кризиса заключается в том, что мир, где суждено жить Православной Церкви сегодня — будь то Восток или Запад — не является ныне ни ее родным, ни даже “нейтральным” по отношению к ней миром — более того, он стал миром, оспаривающим само ее существо и жизненные основы, — миром, вольно или невольно сводящим ее к тем ценностям, тем жизненным “философиям” и мировоззрениям, которые глубоко отличны, если не прямо противоположны ее видению и опыту Бога, человека и жизни».

«Собрание статей 1947–1983» — собрание статей прот. Александра Шмемана. Статьи собраны по рубрикам: «Церковь в мире», «Богословие и богослужение», «Церковь и церковное устройство», «Православная Церковь в Америке», «Византия», «Россия», «VARIA», «Статьи о Солженицыне».

«Вера и Церковь» — сборник произведений прот. Александра Шмемана. Книга разбита на следующие разделы: «Беседы»; «Я верю в Бога…»; «Новая «религиозная война»; «Враги одухотворения»; «Псевдонаучность»; «Литургия и жизнь. Христианское образование через литургический опыт»; «Православное богослужение»; «Освящение времени»; «Освящение жизни»; «Церковь в мире»; «Богословие и богослужение»; «Россия» и пр.

«Воскресные беседы» — собрание бесед прот. Александра Шмемана: о вере, об Откровении, Символ веры, церковный год, почитание Божией Матери: «если чем-нибудь, на глубине, а не только на поверхности, отличен наш XX век от предшествующих, то, конечно, прежде всего — предельным заострением двух противоположных, противостоящих одно другому восприятий человеческой жизни и самого человека. Для одного из них человек потому и человек, что есть в нем духовная жажда, искание, высшая тревога. Для другого — только убив ее, начинает человек свою человеческую судьбу. Все остальное в той борьбе, что ведется в современном мире, в конце концов, второстепенно. Ибо только из этого глубинного, первичного вопроса вытекает все остальное: политика, экономика, культура, все то, о чем так страстно спорят и во имя чего борются друг с другом люди.

И потому — хотят этого люди или не хотят, сознают они это или нет, но в сердце, в самом центре современности стоит вопрос религиозный. Ибо религия, по самой сущности своей, и есть явление и присутствие в мире именно духовной жажды. Как запах дыма свидетельствует о том, что где-то горит огонь, даже если мы и не видим его, так и наличие в мире религии, каковы бы ни были ее формы, есть несомненное свидетельство, что не перестает в человеке жить духовная жажда, духовное искание…»

«Проповеди и беседы» — еще одно собрание проповедей и бесед прот. Александра Шмемана. Книга разделена на пять тематических отделов: о молитве Господней, праздниках, человеке, литературе и России.

«Выступления на радио “Свобода”» — а тут можно услышать голос самого отца Александра.

«Введение в богословие» — курс лекций по догматическому богословию, читанный о. Александром в Свято-Сергиевском институте в 1949/50 гг. Во «Введении в богословие» о. Александр просто и ясно рассказывает о сущности богословия, его истории, отношении к науке и познанию. Как и все книги Шмемана, «Введение в богословие» проникнуто желанием вернуть Церковь к ее собственным, подлинным основам. В данном случае Шмеман вернуть богословию его подлинный статус выявления церковного опыта, а не абстрактных размышлений академических теологов.

«Введение в литургическое богословие» — книга, с которой отец Александр Шмеман начал свое богословие, главным стремлением которого было выявить (или вернуть, возродить) единство вероучения, благочестия и богослужения. Богослужение — это то, где Церковь себя непосредственно являет, сама реальность Церкви, Богообщение.

Читайте также:
Житие Антония Сурожского - полное жизнеописание и история, чудеса и дни памяти

Поэтому так опасны искажения литургической жизни Церкви, его неправильного понимания: «символическое» толкования, «благочестивые» обычаи и т. д. и т. д. Литургический опыт Церкви замутнен с двух сторон: мифотворческой фантазией «народа», языческой в своей сути и абстрактными схемами «богословов», убивающих Тайну. Задачу литургического богословия Шмеман определяет так: «если богословие есть действительно раскрытие опыта Церкви в богоприличных, то есть этому опыту соответствующих словах и понятиях, если, далее, опыт Церкви дан, сообщен нам, живет в нас, прежде всего, в тайне литургической жизни ее, то богословие должно, по необходимости стоять на страже и этого опыта, в меру своих сил и возможностей охранять его от засорения, искажения и извращения…»

Это самая «научная» книга Шмемана, как бы теоретический фундамент его богословия. «Введение в литургическое богословие» было представлено в качестве диссертации на степень доктора богословских наук в Православном богословском институте в Париже (оппонентами были прот. Николай Афанасьев и прот. Иоанн Мейендорф).

«Исторический пути Православия» (текст и аудио) — не сборник имен и фактов, а попытка осмыслить путь, который прошла Православная Церковь в истории, обратить внимание на важное и честно сказать об ошибках. Эта книга — одновременно и отличное введение в историю Православной Церкви, такой «популярный» курс и книга, серьезно и честно осмысляющая исторические судьбы православия.

Отец Александр Шмеман писал о характере своего «Исторического пути православия»: «Эта книга не история Православной Церкви, еще менее — научное исследование. Писать общую историю на четырехстах страницах значило бы свести ее к одному перечню имен и дат. Читатель найдет здесь как бы комментарий к такой истории со ссылками на главные события, попытку в прошлом различить главное от второстепенного, отметить — хотя бы в основном — вехи длинного исторического пути Православной Церкви. Я не скрываю своей оценки событий, но не считаю ее, конечно, ни сколько-нибудь окончательной, ни исчерпывающей. Мне думается, что раздумье над прошлым, оценка его по совести, безбоязненное приятие исторической правды сейчас особенно необходимы всем тем, для кого Церковь стоит в центре всех стремлений, всех надежд. Свою собственную оценку я понимаю, скорее как вопрос, чем как ответ или «суд».

В основе этого «обобщения» лежит курс по истории Восточной Церкви, который я читал с 1945 по 1951 г. в Православном богословском институте в Париже, а последние два года — в Свято-Владимирской духовной академии в Нью-Йорке».

«За жизнь мира» — небольшой документальный фильм об отце Александре Шмемане. Рассказ о его жизни, служении, богословии. Самое ценное здесь, пожалуй, — сам отец Александр, его слова.

«Моя жизнь с отцом Александром» — воспоминания супруги отца Александра Шмемана. Иулиания Сергеевна Шмеман описывает жизнь отца Александра с самого его рождения, но, конечно, самые интересные страницы посвящены тому, чему она сама была свидетельницей. Голодная, но счастливая юность в оккупированном немцами Париже, Свято-Сергиевский институт, переезд в Америку, строительство православной церкви в Америке… «Эти воспоминания — мой способ благодарения за то счастье, что я разделила с Александром, и я повторяю вместе с ним: “Господи, хорошо нам здесь быть!”» — заканчивает свои удивительные мемуары Иулиания Сергеевна Шмеман.

Поделиться в соцсетях

Подписаться на свежие материалы Предания

  • Подписаться на Телеграм-канал
  • Подписаться в Яндекс Дзен

Шмеман, Александр Дмитриевич

Ульяна Сергеевна Осоргина

Содержание

Семья

  • Дед — Николай Эдуардович Шмеман (1850—1928) — сенатор, член Государственного совета, эмигрант.
  • Бабушка — Анна Шмеман -(1924).
  • Отец — Дмитрий Николаевич Шмеман (1893—1958) — офицер лейб-гвардии Семёновского полка, эмигрант.
  • Мать — Анна Тихоновна, урождённая Шишкова (1895—1981) — жила в эмиграции.
  • Брат-близнец — Андрей Дмитриевич (1921—2008) — был старостой церкви Знамения Божией Матери, возглавлял Союз русских кадетов, работал в епархиальном совете Русского Западно-Европейского экзархата Константинопольского патриархата.
  • Сестра — Елена Дмитриевна (1919—1926).
  • Жена — Ульяна Сергеевна, урождённая Осоргина (р. 1923) — преподавала французский и русский языки в различных учебных заведениях в Нью-Йорке.
  • Дочь — Анна, в замужестве Хопко (р. 1944) — жена протопресвитера Фомы Хопко, декана Свято-Владимирской духовной семинарии (1992—2002).
  • Сын — Сергей (р. 1945) — журналист, лауреат Пулитцеровской премии (1990).
  • Дочь — Мария, в замужестве Ткачук (р.1948 — жена прот. И Ткачука)

Образование и учёные степени

Получил среднее образование в русском кадетском корпусе в Версале (учился в 1930—1938), а затем во французском лицее Карно (окончил в 1939). Окончил Свято-Сергиевский православный богословский институт в Париже (1945). Во время учебы избрал своей специализацией историю Церкви, став учеником А. В. Карташева. Защитил кандидатскую диссертацию о византийской теократии. После окончания обучения стал преподавать церковную историю. Был рукоположён в 1946 архиепископом Владимиром (Тихоницким). [1] Также учился в Сорбонне. Доктор богословия (1959); тема диссертации: «Введение в литургическое богословие», защищена в Свято-Сергиевском православном богословском институте). Почётный доктор церковных наук Греческого богословского института Святого Креста в Бостоне, Генеральной богословской семинарии в Нью-Йорке и колледжа Лафайет в Истоне.

Учёный и педагог

В 1945—1951 — преподаватель церковной истории в Свято-Сергиевском православном богословском институте в Париже. С 22 октября 1946 — диакон, с 20 ноября 1946 — священник, рукоположён архиепископом Владимиром (Тихоницким). В 1946—1951 — помощник настоятеля церкви свв. Константина и Елены в Кламаре (Франция), редактор епархиального журнала «Церковный вестник». В 1951 — настоятель церкви Рождества Богородицы в Пти-Кламаре (Франция).

С 1951 — доцент по кафедре церковной истории и литургики Свято-Владимирской духовной семинарии в США, с 1960 — профессор по кафедре литургического богословия этой семинарии, в 1962—1983 был её деканом (руководителем данного учебного заведения). Находился в юрисдикции Северо-Американской митрополии, сыграл значительную роль в признании её автокефалии Русской православной церковью, что привело к преобразованию митрополии в 1970 в Православную церковь в Америке. Был членом митрополичьего совета (1964—1983). С 1953 — протоиерей, с 1970 — протопресвитер (высший сан белого духовенства).

Преподавал историю восточного христианства в Колумбийском и Нью-Йоркском университетах, в Соединённой духовной семинарии и Генеральной богословской семинарии в Нью-Йорке. В течение трёх десятилетий вёл религиозную программу на радио «Свобода». В 1963—1979 являлся заместителем председателя Русского студенческого христианского движения (РСХД) в Америке, в 1979—1983 — председатель РСХД. Являлся членом православно-англиканского Содружества святого Албания и преподобного Сергия.

Основные труды о. Александра Шмемана посвящены литургическому богословию (особое внимание он уделял таинству Евхаристии); книга «Исторический путь православия» носит церковно-исторический характер. Книги о. Александра переводились на различные языки — английский, французский, голландский, они получили весьма широкое распространение в России в 1990-е годы и в последующий период.

В 2002 на английском (перевод отрывка с русского), а в 2005 на русском языке были опубликованы дневники протопресвитера Александра Шмемана, которые содержали точку зрения автора на многие процессы, происходившие в православии в XX веке.

Кыржелев А. Протопресвитер Александр Шмеман. Предисловие к сборнику _прот. Александр Шмеман, Собрание статей 1947-1983

Разбивка страниц настоящей электронной статьи сделана по: прот. Александр Шмеман, Собрание статей 1947—1983, Москва. Русский путь, 2009

Читайте также:
Житие Закхея Праведного - полное жизнеописание и история, чудеса, мощи и дни памяти святого

Протопресвитер Александр Шмеман.

Предисловие к сборнику «прот. Александр Шмеман, Собрание статей 1947—1983».

Предисловие

Протопресвитер Александр Дмитриевич Шмеман (1921—1983) хорошо известен русскому читателю. Знакомство с его богословскими работами началось еще в советское время. Тогда в полуподпольной церковной среде читали имковские издания его «Введения в литургическое богословие» и «Исторического пути Православия», из рук в руки передавали «Вестник РХД» с его статьями на разные темы и главами из будущей книги «Евхаристия: Таинство Царства», а также машинописные копии переводов книг «Великий пост» и «Водою и Духом» (пока не появились западные издания) и доклада об исповеди и причастии. Теперь все это переиздано в России не один раз. Кроме того, появились переводы английских сборников статей и другие, ранее неизвестные тексты. Но для того чтобы иметь «всего Шмемана» по-русски, не хватало именно той книги, которую читатель держит в руках: максимально полного собрания различных статей и отдельных публикаций, разбросанных по журналам или давно ставших библиографической редкостью.

Достаточно заглянуть в содержание, чтобы увидеть, насколько различны представленные в книге тексты — по тематике, жанру, времени написания, целям, которые ставил перед собой автор, да и просто по объему. Для удобства читателя они распределены по разделам, но, конечно, это деление остается до определенной степени условным. Так, например, один из разделов назван «Богословие и богослужение». Но совершенно очевидно, что практически все тексты о. Александра с полным правом можно назвать богословскими, хотя и не всегда в узком, «техническом» смысле этого термина. А то, что можно назвать «богословием Шмемана», безусловно, главным своим источником имеет именно богослужение —литургию Церкви.

Биография Шмемана еще не написана 1 , равно как и не проведен серьезный и подробный анализ его «литургического богословия». Возможно, этого пока и не нужно, поскольку о. Александр все еще остается нашим современником. Книги его доступны — и «материально», и по способу изложения его мыслей, а сравни-

1 Можно указать две статьи биографического характера на русском языке: Мейендорф, Иоанн, прот. Жизнь с избытком (опубл. в кн.: Шмеман А., прот. Дневники. 1973—1983. М.: Русский путь, 2005); Кырлежев А. Радикальный традиционализм о. Александра Шмемана («Континент», № 79, 1994).

тельно недавно изданные «Дневники» не только содержат уникальные сведения «из первых рук» о его внутренней жизни в последние десять лет, но и побуждают к дальнейшим — вслед за автором — размышлениям о самых серьезных проблемах, касающихся Православной Церкви и христианского присутствия в современном мире.

А потому на вопрос, кто такой о. Александр Шмеман, дать исчерпывающий ответ в нескольких словах пока непросто. Хотя и можно с уверенностью утверждать, что он оказал очень большое влияние на Православную Церковь второй половины XX века, причем не только в Америке, где совершал свое церковное служение, или в рамках православной диаспоры в целом, но и во многих Поместных Православных Церквах (об этом свидетельствуют хотя бы многочисленные переводы его книг на разные языки).

Воздействие это, однако, было неоднозначным. Где-то оно имело следствием новое (по сравнению с устоявшимся к тому времени) понимание и переживание богослужения и Церкви, где-то наталкивалось на традицию (с маленькой буквы) и отторгалось. В краткой заметке эти процессы оценить невозможно — они требуют серьезного анализа.

Одно можно сказать определенно: значимость богословского наследия Шмемана состоит прежде всего в том, что оно не позволяет отмахнуться от тех вопросов, а также ответов, которые в нем содержатся. Шмеман продолжает и сегодня призывать нас к очень серьезному, действительно глубокому размышлению о Церкви вообще и «функции» церковного богослужения в частности. При этом он предлагает нам увидеть и понять литургию Церкви именно не как одну из ее «функций», отличную от других, но как источник и одновременно исполнение (говоря на его языке) самой Церкви, со всеми вытекающими отсюда последствиями для церковной жизни и деятельности в целом.

В этом главная идея предлагаемого и реализуемого Шмеманом «литургического богословия». Это выражение часто понимают неверно — именно как богословское истолкование богослужения, взятого отдельно, в качестве особой области церковной жизни, практически и теоретически (богословски) не связанной с другими, столь же обособленными ее областями: церковным устройством, догматикой, аскетикой, образованием, миссией, а тем более «христианской культурой». Но сам Шмеман такое раздробление-разделение единого церковного опыта и отражающего его церковного сознания считал несоответствующим существу, самой духовной реальности Церкви, ее «логосу».

Необходимо выявить некий общий знаменатель, который интегрирует все аспекты церковной реальности, соотносит друг с другом и соподчиняет их в соответствии с фундаментальной для христианства аксиологией. Для Шмемана таким интегрирующим моментом является эсхатологическое измерение Церкви — как явления в этом мире Божественного присутствия: «Царства Божия, пришедшего в силе» (Мк. 9:1), или «сил будущего века» (Евр. 6:5). И тем «местом», локусом, где это эсхатологическое событие постоянно происходит, является именно литургия Церкви, что так просто и ясно выражает диалог священ-

нослужителей: «Христос посреди нас. — И есть, и будет». Явление «конца», происходящее внутри человеческой истории и не отменяющее ее течение. Исполнение обетования Христа — «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:20), которое сообщает участникам литургического события совершенно иной, по сравнению с обыденным, опыт. Именно так происходит смерть христианина для того «мира», который в Евангелии противопоставляется «Царству не от мира сего», согласно слову апостола: «вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге» (Кол. 3:3).

Иными словами, речь в данном случае идет о том высоком и даже максимальном уровне в градации духовных состояний, который задает меру, точку отсчета для всего остального — как в церковной жизнедеятельности, так и в мирской.

Как увидит внимательный читатель, работы Шмемана, собранные в этой книге, по большей части демонстрируют именно такой, интегральный, подход к самым разным в содержательном отношении аспектам богословия, истории, церковного сознания, культуры в широком смысле. Говоря о природном и социальном мире, автор видит его «в свете православной мысли и опыта», историю оценивает «эсхатологическим мерилом», о церковном устройстве судит с применением «максималистских» богословских критериев, а одной из важнейших функций самого современного богословия считает «пророчество» — призыв к жизненному осуществлению самого существа веры, к «единому на потребу».

Конечно, следует принимать в расчет, что сборник включает написанное в разное время и в различных обстоятельствах. Целый раздел посвящен жизни Православной Церкви в Америке и ее проблемам, которые имеют свою специфику по сравнению, скажем, с российской ситуацией (как советского, так и постсоветского времени). То же самое надо сказать и о текстах, посвященных, например, деятельности Русского студенческого христианского движения (РСХД) — эмигрантской церковной организации, активным участником которой был о. Александр. Но и в выступлениях автора на частные темы можно увидеть этот единый источник вдохновения, доминирующую интуицию, позволяющую ему подходить и к явлениям, и к проблемам sub speciae aetemitatis — «с точки зрения вечности», а не частных интересов или идеологических «истин». И, может быть, наиболее отчетливо это проявляется в текстах, которые являются, скорее, «непрофильными» для богослова, но, тем не менее, составляют неотъемлемую (хотя и малую) часть наследия Шмемана: в статьях о поэтах и писателях, об Ахматовой, Пастернаке, Солженицыне.

Читайте также:
Житие Александра Ошевенского - полное жизнеописание и история, чудеса, мощи и дни памяти святого

В книге есть небольшой раздел «Россия». С содержательной точки зрения это важный раздел. Без этой темы Шмеман немыслим, потому что Россия для него — некий обязательный и постоянный «полюс». А что Шмеман — для России?

В современной России, в Русской Церкви к наследию о. А. Шмемана тоже относятся по-разному: есть его вдохновенные почитатели, есть и откровенные

противники, «обличители». Крайности, однако, как правило, «не пользуют нимало». И то, что в отношении к Шмеману пока доминируют крайности, свидетельствует скорее о незрелости церковной, богословской мысли. Ибо Шмеман — очень спокойный, трезвый, уравновешенный богослов. И источник этой уравновешенности — с одной стороны, в чувстве традиции (что, в частности, «нормативно» для всякого «литургиста»), а с другой — в верности богословскому «логосу» и вере в силу и призвание богословского разума (что также является неотъемлемой чертой церковной, прежде всего святоотеческой, традиции).

Следует признать, что Шмеман в России еще серьезно не прочитан. На то есть вполне объективные причины: должно было пройти время восстановления церковной жизнедеятельности, нового становления современного богословского образования и церковной науки, чтобы можно было обратиться к более глубоким и острым темам и проблемам. Сегодня, судя по всему, наступает и такое время. Углубление, а тем более позитивно-критический подход возможны только после «нормализации» жизни. И наследие Шмемана еще предстоит освоить — продумать, опять же по необходимости критически, с учетом иных обстоятельств времени и места. И, в случае необходимости, развить его мысли. Но в любом случае — извлечь пользу.

Думаю, что сегодня все же можно говорить о возвращении о. А. Шмемана в Отечество. И на этом хотелось бы остановиться.

Отец Александр умер четверть века назад — 13 декабря 1983 года (к этой дате и подготовлена настоящая книга). Умер, не дожив буквально нескольких лет до конца советской эпохи, которая была «причиной» того, что он, русский по самоощущению и по культуре, всю жизнь был «эмигрантом-невозвращенцем». Но «эмигрантом» очень странным — уже родившимся в «эмиграции» и никогда не ступавшим на русскую землю. Поэтому весьма необычно и его нынешнее «возвращение в Россию».

Почему в данном случае уместно говорить о возвращении?

Как минимум по двум причинам.

Во-первых, потому, что если русскую историю XX века не сводить к тому, что происходило на территории исторической России, а включать в нее и так называемое «русское пореволюционное зарубежье», о. А. Шмемана невозможно не числить среди русских исторических деятелей. Он принадлежал к той части русского мира, которую, благодарение Богу, теперь ничто не отделяет от части в прошлом подсоветской.

Вторая же причина по существу столь же парадоксальна, что и «эмиграция без эмиграции». Возвращение здесь означает узнавание и общение. Потому что как русский православный священник и богослов о. Александр если и пребывал на французской или американской земле, то никогда не покидал Русскую Церковь, в традициях которой был воспитан. Это была, конечно, странствующая часть Русской Церкви, но при этом неотделимая, интегральная часть Вселенского Православия. И «возвращение» о. А. Шмемана есть не что иное, как один из аспектов

возвращения Православия — России, после десятилетий государственного антихристианства.

Без сомнения, найдутся люди, которые будут сопротивляться такому акцентированию «русскости» и «православности» автора этой книга. Это неизбежно — таких было немало и в русском зарубежье, то есть в том «мире», к которому Шмеман принадлежал (хотя и не только к нему). Человеческие общества, включая православное церковное сообщество, неким «естественным» образом всегда делятся на части: на консерваторов и либералов, «национально мыслящих почвенников» и «космополитов», «зелотов» и «политиков». Люди весьма склонны формировать «партии», и при этом, как правило, они не претендуют на то, чтобы «истину» своей партии считать надмирной и универсальной. И это опять-таки вполне естественно, когда речь идет о партиях, создаваемых в «этом мире» для защиты определенных групповых интересов. Но подобное «партстроительство» в церковном сообществе может быть квалифицировано только как узурпация церковности «ветхим человеком».

Знакомясь с собранными в этой книге текстами, читатель может сделать важный вывод: подлинное богословие обнаруживает неуместность партийной поляризации в Церкви (с большой буквы). С точки зрения расхожих, поверхностных представлений автор выступает то как «консерватор», то как «реформатор», одновременно — как традиционалист и как новатор. По «человеческому рассуждению», он постоянно смешивает карты: критикует — но во имя верности традиции; обращается к традиции — чтобы найти новые ответы на вопросы, которые возникли сравнительно недавно. Другими словами, в данном случае можно говорить о сочетании традиционности и провокативности, или, лучше, о подчас провокативном (для некоторых членов Церкви, включая профессиональных богословов) понимании традиции — понимании, которое в то же время включает и вполне привычные богословские размышления и истолкования.

Но в богословском творчестве Шмемана присутствует и другой парадокс. Он всегда чуждался богословия «школьного», «профессионального», «научного» (в общем-то, как мне кажется, его недооценивал). Но при этом писал развернутые и логически связные богословские тексты, затрагивая многие специальные области и темы, то есть — как автор — равным образом чуждался «профетической эссеистики». В чем же дело?

Дело в том, что своим богословием Шмеман ставит очень серьезную проблему, точнее, вновь поднимает «вечную» проблему, разрешить которую трудно, если вообще возможно, на уровне рассуждений, неизбежно ограниченных средствами человеческого языка. Потому что сама проблема как раз и состоит в «объективной» трудности словесного выражения и истолкования того опыта трансцендентного, опыта «присутствия эсхатона», который открывается Церкви и в Церкви. Собственно, опыта богообщения — и не особого мистико-аскетического, а именно литургического и евхаристического, открытого всякому христианину.

Но в том и задача церковного богословия, чтобы все время указывать на предельное и запредельное, не данное «естественным образом», на то, что берется только особым усилием веры: на Царство Божие, присутствующее в этом мире. Богословия, которое говорит человеческим языком о Боге, дарующем Себя в литургическом Таинстве.

И, наверное, ценность богословского наследия о. Александра Шмемана заключается прежде всего именно в счастливом сочетании «человеческого» и «сверхчеловеческого», то есть в том, что он, продолжая многовековую традицию богословствования, не уставал выражать свой глубоко личный опыт церковного богообщения в слове, обращенном к другим членам Церкви. И к каким бы конкретным темам он ни обращался, источником их понимания всегда было то «единое на потребу», по отношению к которому должны оцениваться все другие человеческие потребности.

святитель Григорий Чудотворец, епископ Неокесарийский

«Спаси, Господи!». Спасибо, что посетили наш сайт, перед тем как начать изучать информацию, просим подписаться на наше православное сообщество в Инстаграм Господи, Спаси и Сохрани † — https://www.instagram.com/spasi.gospodi/ . В сообществе больше 60 000 подписчиков.
Нас, единомышленников, много и мы быстро растем, выкладываем молитвы, высказывания святых, молитвенные просьбы, своевременно выкладывам полезную информацию о праздниках и православных событиях… Подписывайтесь. Ангела Хранителя Вам!

Среди верующих именные иконы достаточно популярны, к ним обращаются со многими просьбами. Каждому советуют приобрести святой лик, имя которого он носит. Так, самым распространенным и чтимым считают Григория Чудотворца. А в чем помогает икона Григория Чудотворца? Нет особой разницы в том, к кому обращаетесь с просьбой. Важно помнить то, что прошения наши исполняются не бумажным ликом святого, а влиянием нашей веры в Господа.

Читайте также:
Житие князя Даниила Московского - полное жизнеописание и история, чудеса, мощи и дни памяти святого

Житие святого

Описание жизни любого святого всегда называют житием, потому что этот жанр похож на иконопись, в том смысле, что описание жизни составляется по определенному канону, который призван отразить преображенную жизнь человека достигшего святости. Житие святого Григория Неокесарийского полностью соответствовало этим канонам.


Святитель Григорий Чудотворец, епископ Неокесарийский

Святой родился в городе Неокесарии на севере Малой Азии, это город, основанный греческими поселенцами. Произошло это около 213 года. Его семья была знатной и зажиточной, а дальнейшая судьба Григория складывалась следующим образом:

  • получил классическое языческое образование;
  • в 14 лет лишился отца, что очень сказалось на благополучии бытовом семьи;
  • смог окончить школу риторов, но пожелал пойти по пути юриспруденции, для чего со своим братом отправился в Бейрут, чтобы продолжить образование.

В это время юридическая школа в Бейруте была самой знаменитой в мире эллинов и римлян. Здесь Григорий познакомился с известным философом и богословом Оригеном. И фактически стал его учеником. Именно он преподал будущему чудотворцу первые уроки экзегетики Священного Писания, да и, по сути, открыл, перед молодым Григорием Неокесарийским мир Библии, который пленил молодого человека навсегда.

  1. Отучившись в школе юристов пять лет Григорий вернулся домой, но почти тут же получил письмо от Оригена, который убеждал его принять христианство.
  2. Со всей искренностью Григорий крестился, а в 245 году был посвящен в сан епископа Неокесарийского. По преданию в ночь после принятия сана ему явились Божия Матерь и св. апостол Иоанн Богослов, которые и передали ему божественные истины.
  3. Воздействие проповедей святого Григория Чудотворца было следующим: он начинал говорить в храме с утра, когда собиралось 3-4 человека, потом еще 10, а к вечеру в 10 часов уже было несколько сотен человек, которые принимали крещение под действием его проповедей, и так каждый день.

Это был необычайный феномен своего времени, потому что воздействие харизмы Григория на людей было очень сильным и отличительным от всего, что было прежде. Если в начале его епископства в городе было не более 17 христиан, то к окончанию жизни Григория он не мог найти в городе и 17 человек неверующих.

В дальнейшем жизнь Григория Чудотворца Неокесарийского складывалась довольно сложно и даже трагично:

  • во время гонений Деция в 250 годах Григория уединился в горах, а после окончания этих гонений установил специальное поминовение пострадавших от гонений;
  • область, где жил Григорий Чудотворец подверглась нашествию готов, которые принесли многие разорения людям, но все пережили это со смирением;
  • святой участвовал в I Антиохийском Соборе, который был созван против ереси Павла Самосатского.

Умер святой около 270 или 275 года. Его авторитет был настолько высок и безупречен, что вплоть до IV века из тех установлений в богослужении, которые принял св. Григорий, никто в понтийских странах не решался нарушить даже одну черту. Об этом свидетельствовал св. Василий Великий, который был весьма удивлен таким фактом почитания. Но к этому были основания — это посмертные чудеса святого.

Интересный факт! Известно, что при рождении святой получил имя Феодор, а при крещение Григорий и это было первое имя чисто христианское, в переводе с греческого оно означало пробудившийся.


На пути к священству

Григорий Неокесарийский (Чудотворец) происходил из знаменитой, обеспеченной семьи; являлся потомком греческих поселенцев.

Точная дата его рождения неизвестна. Считается, что он появился на свет около 213 года, в Неокесарии Понтийской. Согласно преданию, первоначально он именовался Феодором, а имя Григорий, вероятно, получил при Крещении.

Отец Феодора, далёкий от православного мировоззрения, воспитывал сына, как язычник язычника. Будучи человеком не бедным, он стремился дать ему хорошее светское образование. Между тем, в четырнадцатилетнем возрасте Феодор лишился отца, и многое в предполагавшейся карьере стало зависеть от его близких и от него самого, но главное, от Премудрого Бога.

Какое-то время Феодор учился в школе грамматика, потом — в школе ритора, затем погрузился в юриспруденцию; готовясь стать адвокатом, изучал законы и право, и, конечно, использовавшийся в то время язык законов — латинский. Желая познать основы римского права, он предполагал было отправиться в Рим. Но по Промыслу Божьему его жизнь сложилась не так, как когда-то задумывал он и язычник-отец.

Чудеса по молитвам

Бесчисленно количество чудес по молитвам святителя Григория Неокесарийского, можно указать только на несколько самых известных:

  • не могли поделить между собой озеро два брата и обратились за помощью к святому, тот согласился помочь и всю ночь молился об этом деле, на утро все увидели, что предмета раздора нет, так как озеро высохло;
  • также по молитвам свт. Григория Неокесарийского во время его путешествия в Амасию был изгнан бес из идольского капища города, а на месте капища построен храм, причем молитвами святого была передвинута целая глыба камня, чтобы на свободном месте можно было построить храм.


Икона святителя Григория Чудотворца

Во время гонений Деция, воины императора преследовали христиан во главе со святым Григорием епископом Неокесарийским вплоть до высокого холма, где святой укрылся со своими сторонниками и вознес молитвами к Богу, после чего христиане стали невидимы для своих врагов и спаслись.

Чудотворная сила святого, его участие в промысле Божием было настолько велико, что все, безусловно, подчинялись его воле и даже людей такого уровня как Василий Великий признавали его безусловный авторитет.

  • Чудо Евфимии Всехвальной
  • Чудеса святителя Николая в наши дни
  • Чудеса схождения Благодатного огня

После того как святой почил его мощи находились в том храме, который он сам построил при жизни в Неокесарии. Но в дальнейшем судьба мощей Григория Неокесарийского складывалась следующим образом:

  • правая рука святого пребывает в Иерусалиме в храме Гроба Господня;
  • левая рука находится в Метеорском монастыре;
  • глава пребывает в церкви Сан-Роке г. Лиссабона столицы Португалии.

И получается так, что другие части тела святителя Григория в той или иной мере были разбросаны по многим православным и католическим церквам мира. Есть они в Пантелеимоновском Русском монастыре на Афоне, в церкви св. Анастасии в Афинах, в монастыре св. Иоанна Богослова на острове Патмос, в монастыре Успения Богородицы в Пелопоннесе, в храме святого Петра в Риме. А также в храме на Большой Полянке г. Москвы, который освящен в честь Григория Неокесарийского, именно здесь можно приложится к его святым мощам.

Почитание

Святой скончался задолго до того, как появилась христианская империя с центром в Константинополе, но на ее территории. И удивительная жизнь Григория чудотворца епископа Неокесарийского сделала его личностью, которую почитали во всех концах империи именно как чудотворца и оплота Православия.

  1. В храме Св. Софии в Константинополе была колонна с иконой св. Григория Чудотворца, в память его явления в этом месте, это место особенно почиталось.
  2. В настоящее время, когда Константинополь стал Стамбулом, на этой колонне нет изображения святого, но периодически на ней появляется влага, которая у православных считается слезами святого за все поругание православных со стороны мусульман.
  3. На Руси молитвенное почитание святителя началось в очень ранний период, первые службы ему были переведены на славянский язык еще раньше того, как появились первые переводы жития, т. е. во второй половине XI века, тогда как списки письменных житий имелись только в XII веке, это говорит о том, что существовала устная традиция пересказа жития святого.
Читайте также:
Житие мученика Иоанна Воина - полное жизнеописание, чудеса, мощи святого


Частица мощей святого в московском храме в честь Григория Чудотворца

Первый храм на Руси в честь святого был построен в XVII веке в Москве. Ну а в целом посвящать храмы этому святителю не стало традицией для России, хотя сам святой очень почитался, о чем свидетельствует иконография, которая имеет древнее происхождение. Например в храме Успения Пресвятой Богородицы на Волотовом поле, святитель изображен в омофоре и с Евангелием в руках.

На заметку! На западе святой Чудотворец особенно почитается в южной Италии, где в Калабрии есть в храме селения Сталетти большая частица мощей святителя Григория Чудотворца.

Икона Григория Чудотворца

«Спаси, Господи!». Спасибо, что посетили наш сайт, перед тем как начать изучать информацию, просим подписаться на наше православное сообщество в Инстаграм Господи, Спаси и Сохрани † — https://www.instagram.com/spasi.gospodi/ . В сообществе больше 58 000 подписчиков.
Нас, единомышленников, много и мы быстро растем, выкладываем молитвы, высказывание святых, молитвенные просьбы, своевременно выкладывам полезную информацию о праздниках и православных событиях. Подписывайтесь. Ангела Хранителя Вам!

Среди верующих именные иконы достаточно популярны, к ним обращаются со многими просьбами. Каждому советуют приобрести святой лик, имя которого он носит. Так, самым распространенным и чтимым считают Григория Чудотворца. А в чем помогает икона Григория Чудотворца? Нет особой разницы в том, к кому обращаетесь с просьбой. Важно помнить то, что прошения наши исполняются не бумажным ликом святого, а влиянием нашей веры в Господа.

Труды

Писания святителя оказали значительное влияние на богословие Православной Церкви, в особенности в учении о Пресвятой Троице. Но самих трудов святого сохранилось не так много, в силу того, что были времена гонений и часть из них просто погибла.

Подлинными можно назвать несколько:

  • святитель до конца жизни сохранил теплые чувства к своему учителю и посвятил ему «Похвальное слово в честь Оригена»;
  • значительным стало и «Изложение веры» содержащее все основные мысли будущего Никео-Цареградского Символа Веры, принимая его, отцы Собора, ориентировались, во многом и на этот труд Григория;
  • «Каноническое послание» направленное христианам Понта, подвергшимся нашествию варваров;
  • «Переложение Екклезиаста» первое толкование этой необычной книги Ветхого Завета в христианской традиции.


Святой Григорий Чудотворец. Мозаика кафоликона монастыря Осиос Лукас

Вот то, что можно назвать подлинными творениями самого святителя Григория Неокесарийского. Но бытовало и не малое количество рукописей, которые приписывались этому святому. Из них имели авторитет в православном мире, и почитались подлинными только такие труды:

  • Послание «К Евагрию монаху о Божестве»;
  • «К Татиану краткое слово о душе»

И хотя доказано, что эти произведения не принадлежат святителю Григорию Неокесарийскому, но они, по крайней мере, соответствуют истинным взглядам самого святого.

Важно! Есть сочинения, которые совершенно подложные, например «12 глав о вере», а также 11 проповедей по разным поводам, в которых искажается подлинное православное учение. Кроме того святому приписывают сочинение нескольких бесозаклинательных молитв, которые используются в обряде изгнания бесов. Они включены в требник митрополита Киевского Петра Могилы.

Все это свидетельствует о том, что имя святителя было настолько популярно, что его пытались использовать и еретики, чтобы обосновывать свои неправильные взгляды.

Творческое наследие

Несмотря на богатую проповедническую деятельность святого Григория, количество дошедших до нас письменных поучений (достоверность которых не подвергается сомнению) не велико.

Среди них особое место занимает обозначаемый его именем Символ (Символ веры Григория Чудотворца, см.: Изложение веры).

Существует предание, что текст этого краткого изложения догматов веры Григорий получил прежде возведения на Неокесарийскую кафедру. Однажды, когда он пребывал в молитве и богомыслии в безлюдной пустыне, к нему подошли два необычных человека: благообразный старец и светоносная Жена. По слову Жены, её спутник и преподал Григорию Символ, который, впоследствии, он внедрил в Неокесарийской общине. Под явившейся Женой издревле разумеется Богородица, а под старцем — Евангелист Иоанн Богослов.

Этот символ с ранних времен почитался Церковью как одно из лучших изложений догматов веры.

Григорий Чудотворец

Св. Григорий Неокесарийский один из самых почитаемых святых в православном мире. Чудотворец и богослов он оказал огромное влияние на формирование православного богословия, сформулировал отточенные догматы, которые стали безусловной истиной для всех. При этом он жил в эпоху до государственного признания христианства.

Житие святого

Описание жизни любого святого всегда называют житием, потому что этот жанр похож на иконопись, в том смысле, что описание жизни составляется по определенному канону, который призван отразить преображенную жизнь человека достигшего святости. Житие святого Григория Неокесарийского полностью соответствовало этим канонам.

Святой родился в городе Неокесарии на севере Малой Азии, это город, основанный греческими поселенцами. Произошло это около 213 года. Его семья была знатной и зажиточной, а дальнейшая судьба Григория складывалась следующим образом:

  • получил классическое языческое образование;
  • в 14 лет лишился отца, что очень сказалось на благополучии бытовом семьи;
  • смог окончить школу риторов, но пожелал пойти по пути юриспруденции, для чего со своим братом отправился в Бейрут, чтобы продолжить образование.

В это время юридическая школа в Бейруте была самой знаменитой в мире эллинов и римлян. Здесь Григорий познакомился с известным философом и богословом Оригеном. И фактически стал его учеником. Именно он преподал будущему чудотворцу первые уроки экзегетики Священного Писания, да и, по сути, открыл, перед молодым Григорием Неокесарийским мир Библии, который пленил молодого человека навсегда.

  1. Отучившись в школе юристов пять лет Григорий вернулся домой, но почти тут же получил письмо от Оригена, который убеждал его принять христианство.
  2. Со всей искренностью Григорий крестился, а в 245 году был посвящен в сан епископа Неокесарийского. По преданию в ночь после принятия сана ему явились Божия Матерь и св. апостол Иоанн Богослов, которые и передали ему божественные истины.
  3. Воздействие проповедей святого Григория Чудотворца было следующим: он начинал говорить в храме с утра, когда собиралось 3-4 человека, потом еще 10, а к вечеру в 10 часов уже было несколько сотен человек, которые принимали крещение под действием его проповедей, и так каждый день.

Это был необычайный феномен своего времени, потому что воздействие харизмы Григория на людей было очень сильным и отличительным от всего, что было прежде. Если в начале его епископства в городе было не более 17 христиан, то к окончанию жизни Григория он не мог найти в городе и 17 человек неверующих.

Читайте также:
Афанасий Сахаров - житие и труды, дни памяти и почитание, мощи, письма

В дальнейшем жизнь Григория Чудотворца Неокесарийского складывалась довольно сложно и даже трагично:

  • во время гонений Деция в 250 годах Григория уединился в горах, а после окончания этих гонений установил специальное поминовение пострадавших от гонений;
  • область, где жил Григорий Чудотворец подверглась нашествию готов, которые принесли многие разорения людям, но все пережили это со смирением;
  • святой участвовал в I Антиохийском Соборе, который был созван против ереси Павла Самосатского.

Умер святой около 270 или 275 года. Его авторитет был настолько высок и безупречен, что вплоть до IV века из тех установлений в богослужении, которые принял св. Григорий, никто в понтийских странах не решался нарушить даже одну черту. Об этом свидетельствовал св. Василий Великий, который был весьма удивлен таким фактом почитания. Но к этому были основания — это посмертные чудеса святого.

Интересный факт! Известно, что при рождении святой получил имя Феодор, а при крещение Григорий и это было первое имя чисто христианское, в переводе с греческого оно означало пробудившийся.

Чудеса по молитвам

Бесчисленно количество чудес по молитвам святителя Григория Неокесарийского, можно указать только на несколько самых известных:

  • не могли поделить между собой озеро два брата и обратились за помощью к святому, тот согласился помочь и всю ночь молился об этом деле, на утро все увидели, что предмета раздора нет, так как озеро высохло;
  • также по молитвам свт. Григория Неокесарийского во время его путешествия в Амасию был изгнан бес из идольского капища города, а на месте капища построен храм, причем молитвами святого была передвинута целая глыба камня, чтобы на свободном месте можно было построить храм.

Во время гонений Деция, воины императора преследовали христиан во главе со святым Григорием епископом Неокесарийским вплоть до высокого холма, где святой укрылся со своими сторонниками и вознес молитвами к Богу, после чего христиане стали невидимы для своих врагов и спаслись.

Чудотворная сила святого, его участие в промысле Божием было настолько велико, что все, безусловно, подчинялись его воле и даже людей такого уровня как Василий Великий признавали его безусловный авторитет.

После того как святой почил его мощи находились в том храме, который он сам построил при жизни в Неокесарии. Но в дальнейшем судьба мощей Григория Неокесарийского складывалась следующим образом:

  • правая рука святого пребывает в Иерусалиме в храме Гроба Господня;
  • левая рука находится в Метеорском монастыре;
  • глава пребывает в церкви Сан-Роке г. Лиссабона столицы Португалии.

И получается так, что другие части тела святителя Григория в той или иной мере были разбросаны по многим православным и католическим церквам мира. Есть они в Пантелеимоновском Русском монастыре на Афоне, в церкви св. Анастасии в Афинах, в монастыре св. Иоанна Богослова на острове Патмос, в монастыре Успения Богородицы в Пелопоннесе, в храме святого Петра в Риме. А также в храме на Большой Полянке г. Москвы, который освящен в честь Григория Неокесарийского, именно здесь можно приложится к его святым мощам.

Почитание

Святой скончался задолго до того, как появилась христианская империя с центром в Константинополе, но на ее территории. И удивительная жизнь Григория чудотворца епископа Неокесарийского сделала его личностью, которую почитали во всех концах империи именно как чудотворца и оплота Православия.

  1. В храме Св. Софии в Константинополе была колонна с иконой св. Григория Чудотворца, в память его явления в этом месте, это место особенно почиталось.
  2. В настоящее время, когда Константинополь стал Стамбулом, на этой колонне нет изображения святого, но периодически на ней появляется влага, которая у православных считается слезами святого за все поругание православных со стороны мусульман.
  3. На Руси молитвенное почитание святителя началось в очень ранний период, первые службы ему были переведены на славянский язык еще раньше того, как появились первые переводы жития, т. е. во второй половине XI века, тогда как списки письменных житий имелись только в XII веке, это говорит о том, что существовала устная традиция пересказа жития святого.

Первый храм на Руси в честь святого был построен в XVII веке в Москве. Ну а в целом посвящать храмы этому святителю не стало традицией для России, хотя сам святой очень почитался, о чем свидетельствует иконография, которая имеет древнее происхождение. Например в храме Успения Пресвятой Богородицы на Волотовом поле, святитель изображен в омофоре и с Евангелием в руках.

На заметку! На западе святой Чудотворец особенно почитается в южной Италии, где в Калабрии есть в храме селения Сталетти большая частица мощей святителя Григория Чудотворца.

Труды

Писания святителя оказали значительное влияние на богословие Православной Церкви, в особенности в учении о Пресвятой Троице. Но самих трудов святого сохранилось не так много, в силу того, что были времена гонений и часть из них просто погибла.

Подлинными можно назвать несколько:

  • святитель до конца жизни сохранил теплые чувства к своему учителю и посвятил ему «Похвальное слово в честь Оригена»;
  • значительным стало и «Изложение веры» содержащее все основные мысли будущего Никео-Цареградского Символа Веры, принимая его, отцы Собора, ориентировались, во многом и на этот труд Григория;
  • «Каноническое послание» направленное христианам Понта, подвергшимся нашествию варваров;
  • «Переложение Екклезиаста» первое толкование этой необычной книги Ветхого Завета в христианской традиции.

Вот то, что можно назвать подлинными творениями самого святителя Григория Неокесарийского. Но бытовало и не малое количество рукописей, которые приписывались этому святому. Из них имели авторитет в православном мире, и почитались подлинными только такие труды:

  • Послание «К Евагрию монаху о Божестве»;
  • «К Татиану краткое слово о душе»

И хотя доказано, что эти произведения не принадлежат святителю Григорию Неокесарийскому, но они, по крайней мере, соответствуют истинным взглядам самого святого.

Важно! Есть сочинения, которые совершенно подложные, например «12 глав о вере», а также 11 проповедей по разным поводам, в которых искажается подлинное православное учение. Кроме того святому приписывают сочинение нескольких бесозаклинательных молитв, которые используются в обряде изгнания бесов. Они включены в требник митрополита Киевского Петра Могилы.

Все это свидетельствует о том, что имя святителя было настолько популярно, что его пытались использовать и еретики, чтобы обосновывать свои неправильные взгляды.

Дни памяти

Личность святителя во многом легендарна в силу того, что прошло немало времени с момента его кончины, но до сих пор харизма святителя Григория оказывает огромное влияние на Православный мир, тем более, что он стал первым Григорием, а за ним еще последовали Григорий Богослов, Григорий Назианзин, которые продолжили дело своего великого предшественника в защите православных догматов.

Церковь сохранила день памяти святого и свято чтит его 30 ноября каждого года.

Читайте также:
Житие Закхея Праведного - полное жизнеописание и история, чудеса, мощи и дни памяти святого

святитель Григорий Чудотворец, епископ Неокесарийский

Священное Писание Ветхого Завета

Первый епископ Неокесарии. По преданию, получил Божественное Откровение о правильном исповедании Пресвятой Троицы, записанное им в Изложении веры.

Биография

На пути к священству

Григорий Неокесарийский (Чудотворец) происходил из знаменитой, обеспеченной семьи; являлся потомком греческих поселенцев.

Точная дата его рождения неизвестна. Считается, что он появился на свет около 213 года, в Неокесарии Понтийской. Согласно преданию, первоначально он именовался Феодором, а имя Григорий, вероятно, получил при Крещении.

Отец Феодора, далёкий от православного мировоззрения, воспитывал сына, как язычник язычника. Будучи человеком не бедным, он стремился дать ему хорошее светское образование. Между тем, в четырнадцатилетнем возрасте Феодор лишился отца, и многое в предполагавшейся карьере стало зависеть от его близких и от него самого, но главное, от Премудрого Бога.

Какое-то время Феодор учился в школе грамматика, потом — в школе ритора, затем погрузился в юриспруденцию; готовясь стать адвокатом, изучал законы и право, и, конечно, использовавшийся в то время язык законов — латинский. Желая познать основы римского права, он предполагал было отправиться в Рим. Но по Промыслу Божьему его жизнь сложилась не так, как когда-то задумывал он и язычник-отец.

Сопроводив в Кесарию сестру, муж которой получил от властей должность советника при наместнике Палестины, Феодор, прибывший туда вместе со своим братом, Афинодором, имел возможность продолжить образование в Берите, где в то время располагалась известная в регионе юридическая школа.

Но здесь произошло то, о чём никто из близких даже и не предполагал. В тот период в Кесарии Палестинской действовала богословская школа, организованная стараниями знаменитого христианского учителя Оригена. Освоившись по прибытии, Феодор вместе с братом, то ли целенаправленно, то ли из любопытства, захотел услышать проповеди Оригена.

Вскоре состоялась их встреча (есть мнение, что этому поспособствовал епископ Фирмилиан). Встреча переросла в личное знакомство, которое повлияло на судьбу Феодора самым решительным образом. Феодор, услышав пылкие, красноречивые наставления, проникся к Оригену симпатией и уважением, а Ориген, в свою очередь, предложил взять его к себе в ученики. За Феодором последовал и его брат, Афинодор.

Поначалу Ориген учил Феодора обнаруживать и собирать семена истины, содержащиеся в философских системах, и вообще приобщил его к любомудрию. Затем он последовательно раскрыл ему смысл Книг Священного Писания, научил доверять Сверхъестественному Откровению и христианскому учению.

По завершении обучения у Оригена, длившегося, как полагают, не менее пяти лет, Феодор с радостью принял Крещение, публично почтил своего наставника добрым словом и вместе с братом вернулся в родные края.

Вскоре (Феодор) Григорий получил от Оригена послание, в котором тот настоятельно призывал его направить свои способности, силы и знания на спасение собственной души и на пользу Церкви.

Пастырское служение

Обретя в христианстве надёжные нравственные ориентиры, Григорий, по примеру многих великих подвижников, решил уединиться от суеты мира и посвятить свою жизнь служению Тому, Кто Сам в Себе есть Истинная Жизнь.

Приблизительно в 245 году епископ Амасийский Федим рукоположил его во епископа Неокесарийского. Поначалу Григорий, по смиренному осознанию собственной недостойности, наотрез отказался принять столь высокое звание и достоинство.

В знак несогласия и нежелания занимать епископскую кафедру, Григорий удалился, но Федим против его несогласия заручился согласием Божьим. Правильно понимая, что Господь равно видит его и Григория, Федим, помолившись, наложил на Григория слово вместо руки и назначил ему в управление город.

Узнав о случившимся, и, вероятно, почувствовав благодатное озарение, Григорий, конечно же, изумился. Противостоять такому неординарному назначению он не мог, ведь одно дело — возражать Амасийскому епископу, и совсем другое — Господу епископа. После того как Григорий дал своё согласие, его посвятили в архиерея в соответствии с каноном.

Осуществляя служение, епископ Григорий пользовался у своей паствы чрезвычайно глубоким уважением и авторитетом. Между тем, сила его слова и личного примера оказывала колоссальное воздействие не только на верующих, но и на язычников. Об этом красноречиво свидетельствует зафиксированный в предании факт: к моменту начала его архиерейского служения в городе находилось всего несколько верующих, а под конец, когда он искал, нет ли кого-нибудь ещё, кто бы нуждался в обращении к Искупителю, обнаружилось всего несколько заблудших.

Слава о Григории перешагнула далеко за границы округи. Жившие позже него святые отцы по праву именовали его Великим, Знаменитым. Как следует из утвердившегося в V веке дополнения к его имени, «Чудотворец», за святость жизни он был удостоен от Бога и дара чудотворений.

Во время гонения на христианство при Декии святитель Григорий, проявляя благоразумную осторожность, скрывался от язычников вместе со своей паствой в окрестных горах. И Бог хранил его. После прекращения гонения святитель инициировал распространение практики празднований в честь мучеников за Христа.

В 264 году епископ Григорий принял участие в Антиохийском Поместном Соборе, созванном против еретика Павла Самосатского, ложно учившего о Пресвятой Троице и отрицавшего Божественное достоинство Иисуса Христа.

Точная дата смерти Григория Чудотворца нам не известна. Полагают, что он почил о Господе в период между 270 и 275 годами.

Творческое наследие

Несмотря на богатую проповедническую деятельность святого Григория, количество дошедших до нас письменных поучений (достоверность которых не подвергается сомнению) не велико.

Среди них особое место занимает обозначаемый его именем Символ (Символ веры Григория Чудотворца, см.: Изложение веры).

Существует предание, что текст этого краткого изложения догматов веры Григорий получил прежде возведения на Неокесарийскую кафедру. Однажды, когда он пребывал в молитве и богомыслии в безлюдной пустыне, к нему подошли два необычных человека: благообразный старец и светоносная Жена. По слову Жены, её спутник и преподал Григорию Символ, который, впоследствии, он внедрил в Неокесарийской общине. Под явившейся Женой издревле разумеется Богородица, а под старцем — Евангелист Иоанн Богослов.

Этот символ с ранних времен почитался Церковью как одно из лучших изложений догматов веры.

Среди прочих творений уместно назвать: Благодарственная речь Оригену, К Татиану краткое слово о душе, К Филагрию о единосущии, К Феопомпу о возможности и невозможности страдания для Бога, Канонические правила Православной Церкви с толкованиями. Правила святых отцов – Каноническое послание святаго Григория Неокесарийскаго 262 г., Подробное изложение веры, Переложение Екклезиаста.

Тропарь святителю Григорию Чудотворцу, епископу Неокесарийскому, глас 8

В молитвах бодрствуя, чудес деланьми претерпевая, / тезоимение стяжал еси исправления, / но молися Христу Богу, отче Григорие, // просветити души наша, да не когда уснем в смерть.

Кондак святителю, епископу Неокесарийскому, глас 2

Чудес многих прием действо, / знаменьми ужасными демоны устрашил еси / и недуги отгнал еси человеческия, всемудре Григорие, / чудотворец же именуешися, // звание от дел прием.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: